Книга Карнавал лжи, страница 125 – Евгения Сафонова

— И так дэй-перекати-поле осел в тихой деревушке, – заметил Мастер бесстрастно. – Что насчёт знакомства с Гиреном?

— Они с женой приехали в Фар-Лойл спустя три года после того, как я стал пастырем.

— Вернулись на историческую родину, насколько я помню…

— Все другие Лормари к тому времени уже скончались, и Гирен решил продолжить семейное дело потомственных звездочётов. К слову, с момента возвращения в Фар-Лойл он ни разу не удостоил храм своим посещением, – ни в голосе, ни во взгляде амадэя не было и тени осуждения. – Однако Лиден на первой же исповеди призналась, что не может оправиться от смерти дочери и с трудом гонит от себя мысли о самоубийстве. Мы много разговаривали и в храме, и за его стенами, пока в конце концов мысли о сведении счётов с жизнью не оставили её. Потом ураган разрушил храмовую пристройку, где я жил, и семейство Лормари согласилось приютить меня на время ремонта. Думаю, именно по этой причине ремонт затянулся на пять лет.

— И кривотолков это не вызвало? – едко усмехнулся волшебник.

— По неведомой причине ни господин Гирен, ни его жена, ни жители Фар-Лойла не усомнились в чистоте моих намерений, – откликнулся Арон с прохладцей летнего утра. – К тому же я часто бывал в долгих отъездах.

— А за эти пять лет, конечно же, вы так прижились в звездочётном гнёздышке и так привязались к его хозяевам… или хозяйке… что не захотели его покидать.

— Он стал для нас другом, мхм. Почти сыном, – не выдержал старик. – И для Лиден, и для меня, пускай он заходил на мою верхотуру не так часто. Если б не Арон, меня бы, мхм, и Лиден не остановила от того, чтобы покончить с муками совести раз и навсегда.

— Проповеди ему читали? – поинтересовался Иллюзионист, не потрудившись посмотреть на бывшего ученика.

Улыбка Арона была невозмутимой:

— Скорее личный опыт.

Волшебник придирчиво оглядел получившийся кораблик: салфетку накрахмалили до такой степени, что она хранила форму не хуже бумаги.

— А девочка откуда?..

— Она сирота. Я её удочерил.

— Благородство высшей пробы, – одобрил Иллюзионист, прежде чем повернуть голову к старику: – Положим, с родственными связями разобрались. Что вынудило нашего отшельника покинуть свой скит и вернуться в Адамант?

— Не важно, – пробурчал господин Гирен – и удостоился долгого взгляда, заставившего его заёрзать на дубовом табурете, будто нашаливший школьник.

— Подумай ещё раз. Я ведь не просто так спрашиваю. – Слова Иллюзиониста касались слуха мягко, как кошачья лапка – и так же прятали когти. – Вдруг помочь могу.

— Может, мхм, я семье решил столицу показать…

— Сказочки мне не рассказывай. Ты приехал, ибо у тебя была веская причина приехать. Я даже подозреваю какая.

Господин Гирен оторопело вскинул седую голову:

— Мхм?..

— Есть кое-какие соображения. В конце концов, Дар редко меня обманывает. – Резким движением вытащив из кармана мантии кошель, Иллюзионист достал оттуда несколько монет и, положив их в плетёную корзинку посреди стола, поднялся на ноги. – Если надумаешь обратиться за помощью – сегодня вечером, в девять, здесь же.

Мантия снежным туманом колыхалась у него за спиной, пока волшебник шёл к выходу. Белая ткань на миг слилась с белизной солнечного света, когда дверь открылась, впустив в зал металлический запах мороза.