Онлайн книга «Карнавал лжи»
|
Джеми сидит, глядя на амадэя с потрясением, явно пытаясь совместить облик легендарного Ликбера из своей головы с тем Ликбером, о котором рассказывает Арон. Сам Арон смотрит в окно, где белыми мотыльками мечутся на ветру снежинки; смотрит, пока Таша не касается кончиками пальцев его руки, лежащей на её плече. Этим прикосновением она возвращает в его глаза тёплые краски жизни – и (Таша очень надеется) заглушает сомнения, которые не могли не отзываться в нём холодным эхом. – А потом был этот дождь. И дамнары, прорвавшиеся из Бездны, – тут же продолжает амадэй. Таше стыдно за собственный интерес, не позволяющий прервать его: ей не хочется заставлять Арона рассказывать о том, что даже сейчас причиняет ему боль, но не дослушать рассказ она не может. – Кристаль говорила о Бездне и о тварях, обитающих в ней, но не о том, как с ними бороться. Мы и представить не могли, с чем столкнёмся. И слабейший дамнар страшнее, чем висп из Белой Топи. Первый из них, на нашу беду, объявился в окрестностях Арпагена. Наши сёстры попытались его остановить, но оказалось, что тварь куда сильнее, чем кажется, и тогда Зельда решила сжечь её… магическим огнём, изобретённым ею самой. Пламенем Кейзелиды. Джеми столкнулся с ним в штаб-квартире Венца… летом. – Огонь, испепеляющий живых существ, не трогая остального, – едва слышно бормочет тот, нервно качая на коленях притихшую Лив. Таша испытывает странную гордость, когда понимает: сестра слушает рассказ без малейшего страха. – После Зельда убеждала нас, что не рассчитала силы. Однако факт в том, что огонь вспыхнул по всей деревне. И твари от этого не было ровным счётом ничего: так мы выяснили, что дамнары неуязвимы для большинства наших заклятий. Зато сотня человек… женщины, дети, старики… – Арон прикрывает глаза. – Это стало последней каплей. Той искрой, из которой Ликбер раздул пожар восстания. Особо фанатичные его соратники даже вывели теорию, что дамнары находятся под нашим контролем и что сами мы одержимы иными из них. Что от истинных Возлюбленных Богиней, Избранных Кристалью, защитников рода людского, остались лишь бренные оболочки… которые надо уничтожить. – Мягко отстранив Ташу, амадэй встаёт. – Во что бы то ни стало. – И что было дальше? – спрашивает Таша, хотя какая-то её часть не слишком хочет об этом знать. Арон смыкает в замок руки за спиной, вглядываясь в зимнюю тьму, леденевшую за стеклом. – Нам было известно о настроениях наших подданных. И мы не могли просто убить Ликбера. Осудить его было не за что, мысль о тайном убийстве нам претила… Да и, решись мы на него, сторонникам Ликбера не составило бы труда свести концы с концами, что лишь подогрело бы ненависть к нам. Так что мы собрались вшестером, чтобы обсудить положение дел – в Адаманте, в нашем с Лиаром судилище. А некоторое время спустя обнаружили, что к судилищу стекается народ… с оружием в руках, возглавляемый Ликберовыми учениками. – Амадэй бесстрастно смотрит вперёд, точно во мраке ему открываются картины былого. – Пятеро из нас сказали, что нужно бежать. Конечно, мы могли расправиться с восставшими, но что бы нам это дало? Участь тиранов? Вечность правления огнём и мечом? Мы приняли, что наше время истекло, мы согласны были уйти… да только Зельда вдруг прыгнула из окна. К тем, кто осмелился бросить нам вызов. И обнажила меч, – голос Арона ровный, но паузы становятся всё дольше; Таша жалеет, что не может снова ободряюще коснуться его руки. – Мы прыгнули следом. Мы пытались её остановить. Сперва – одними словами. А Зельда хохотала и рубила без разбору, и кричала, что вот она, та участь, которой достойны наши подданные: кровавая баня и хищные твари, хозяйничающие на просторах Аллиграна. История повторяется, пятьсот лет назад творилось то же самое – а значит, так надо; значит, лишь через страдания и страх к людям приходит очищение; значит, нужно дать им то, чего они заслуживают. И тогда вернётся то, с чего мы начинали, вернётся золотой век, царивший сотни лет нашего правления… |