Книга Карнавал лжи, страница 202 – Евгения Сафонова

— Не волнуйтесь, – вспоминая о янтарной подвеске на шее, произнесла Таша, – я сумею за себя постоять.

— И всё равно на твоём месте я подыскала бы себе других приятелей. Тех, кто точно не даст тебя в обиду, – посоветовал кто-то за её спиной. – Такая милашка, как ты, может добиться очень выгодной партии… окольцевать какого-нибудь юного герцога, к примеру.

Таша поняла, кто присоединился к ним, ещё прежде, чем повернула голову.

— Привет, Кэй, – сказала Лайя худенькой темноволосой девушке с острым треугольным лицом, неслышно подкравшейся к самой кушетке. Густая чёлка падала на её бледный лоб, закрывая его до самых глаз, в которых светились чёрные эйрдалевы звёзды. – Знакомься, это Таша. Новенькая.

Ответная улыбка была сладка, как отравленный мёд.

До сего момента Таша ни разу не видела Кэйрмиль Норман, – но её описание братьями Сэмперами оказалось вполне точным.

…наверное, ещё шестидневку назад Таша испугалась бы. Сейчас – ни капли. В конце концов, ей предстояла встреча с теми, кто был куда страшнее Кэйрмиль.

Бояться их прислужницу было бы как-то даже неуважительно.

— Наслышана, – пропела та.

— Кого ищешь?

— Тебя. Но ты, вижу, нашла себе более приятную компанию.

— Твоё общество я ни что не променяю, не волнуйся. Но заботиться о новобранцах – моя обязанность. Особенно когда Андукар поручает их моим заботам лично. – Бесцеремонно кинув книгу на диван, Лайя достала из кармана штанов кожаную фляжку. – Ну? Какая у тебя печальная история?

Таша недоумённо следила, как Лайя откручивает крышку и делает глоток того, что едва ли было водой.

— О, я знаю, Картер и Андукар против, чтобы мы вспоминали о прошлом, оказавшись здесь. А я всегда думала, что горе стоит выплакивать и выговаривать полностью. Здесь оказываются не от хорошей жизни. – Женщина поморщилась, и не понять, от крепости напитка или горечи слов. – Давай я начну. Меня подкинули на порог монастыря, когда я была ещё грудным младенцем. Шесть лет меня растили как будущую служительницу Богини, но потом я впервые перекинулась… не по своей воле, естественно, как это обычно бывает. Видимо, я родилась в Ночь Середины Зимы, и убить ребёнка-оборотня мои родители не смогли, но и воспитывать не пожелали. Поняв, что все эти годы они кормили порождение Мирк, добрые дэи попытались меня прикончить. Я сбежала. Какое-то время побиралась на улице. А потом меня нашли и привели сюда. Тут я и выросла. – Лайя сделала новый глоток; о своём прошлом она рассказывала просто, без малейшего сожаления, как касаются шрама на месте давно зажившей раны. – У Кэй история в каком-то смысле ещё печальнее. Я была уже взрослой, когда Картер явился сюда с ней на руках.

Таша покосилась на девушку, бесстрастно следившую за беседой:

— Так Картер… её…

— Он мой отец. И он был магистром ещё до того, как явился сюда. Один из немногих, – произнесла Кэйрмиль ровно. – Когда он понял, что я проклята, он принялся искать способ исцелить меня. Вернуть душу в тело. Он делился со мной собственными силами. Изобрёл ритуал, который позволял передавать их мне – добровольно, без всяких поцелуев. Он скрывал от мира, кто я, потому что знал: если кто-нибудь узнает, мне не жить. Но я росла, и мне требовалось всё больше сил, и он уже не справлялся с этим сам – так, чтобы нормально чувствовать себя при этом. Тогда он стал платить бродягам на улицах за то, чтобы забрать часть их сил и отдать мне. Он даже не убивал никого, хотя кто бы их хватился? А потом кто-то из его конкурентов стал искать способы убрать соперника с тёплого места председателя арпагенской Гильдии магов. Стал шпионить. И узнал про меня. – Она скрестила руки на маленькой груди, прикрытой плотной шерстью тёмного платья. – Естественно, к нам в дом явился отряд стражи с требованием отдать меня – для казни. Отец разобрался с ними и пустился в бега вместе со мной. Моя мать умерла при родах, больше беспокоиться нам было не о ком. В итоге мы оказались здесь, и я впервые узнала, каково это – жить не прячась. А отец продолжает искать способ борьбы с проклятием бездушия, и теперь – не скрываясь. – Не сводя с Таши взгляда фосфоресцирующих глаз, тонкими белыми пальцами девушка поправила чёлку, скрывавшую клеймо, оставленное Ароном на её лбу. – Когда я узнала от отца, что Госпоже нужна миловидная дева-эйрдаль для особого поручения, я вызвалась помочь ей с гордостью. Я готова на всё, чтобы однажды таким же детям, как я, не пришлось прятаться уже никогда.