Онлайн книга «Карнавал лжи»
|
Звуки лютни сыпались звёздными россыпями, а над ними поднимался голос, от которого щемило сердце и щипало в глазах. Поднимался и поднимал всех, кто слушал его, куда-то высоко: выше крыш домов и шпилей замковых башен, выше горных вершин и холодных облаков, на собственную недосягаемую высоту. – …подойди. Посмотри. В его взгляде – туман и трава, и дороги, и солнце, и радуга, и облака… Так странно, подумала Таша. Никто из тех, кто сидит здесь, не знал, что таится за красивыми словами. Наверное, даже сама Мара не знала. Знали только те, про кого были сложены эти слова, и тот, кто когда-то нашептал пророку-менестрелю очередную песню для случайных путников. – …это те, кого ждёшь, это те, кто спускается вниз и живёт среди нас, предпочтя своё небо – земле, чтоб вершины и ветер – всем тем, кто тоскует о них. — Знакомая? – спросил Алексас, перекрикивая аплодисменты, грянувшие за последними струнными переборами. Вместо ответа Таша направилась к помосту, пробираясь между столиками. — «Моя госпожа», Мара-лэн! – выкрикнул кто-то. – Теперь «Мою госпожу»! — Нет, «Песню трактирщика»! – закричали из-за другого стола. — «Странника»! — «Зимний путь»! Когда исполнительница выпрямилась из долгого поклона, Таша смотрела на неё снизу вверх. — Здравствуйте, Мара-лэн, – сказала Таша, встретив взгляд чёрных, без блеска девичьих глаз. Сделав извиняющийся жест в сторону публики, Мара отложила лютню, подхватила кружку, дожидавшуюся своего часа у края помоста, и спустилась вниз. — Я помню вас, – кивнула девушка, оказавшись рядом с Ташей. Костюм мужского покроя – штаны, рубашка и жилетка поверх – очень шёл ей. – Вы были со своим дядей-дэем. — Как вы здесь оказались, Мара-лэн? – спросила Таша, краем глаза заметив паскудную ухмылку Алексаса. – Почему ушли из Потанми? — Бабушка умерла. Больше меня там ничего не держало. Теперь я наконец занимаюсь тем, что всегда меня влекло. Странствую по всему королевству. Еду туда, куда ведёт меня чутьё. Несколько дней назад оно привело меня в Броселиан, и теперь, кажется, я знаю почему. – Мара поднесла кружку к губам; от чёрных локонов, красивших её летом, остались только короткие, чуть прикрывающие уши пряди. – К слову, в прошлый раз вы не представились… Морли-малэн. — Вы… знаете? – Таша удержалась от того, чтобы отпрянуть, но изумлённого возгласа сдержать не смогла. – Откуда… — Пророческий дар менестрелей, не иначе, – подал голос Алексас. Мара, наконец обратив на него внимание, одарила юношу изучающим взглядом. Ответный взгляд был не менее долгим и пристальным. — Алексас, это Мара-лэн. Мара-лэн – Алексас-энтаро, – произнесла Таша, вдруг почувствовав себя лишней. – Мы когда-то столкнулись с Марой в её родной деревне… — Любопытную песню вы пели, Мара-лэн, – произнёс Алексас. – Подарок? — Для вашей спутницы. – Густые ресницы девушки-менестреля дрогнули. – Впрочем, ей подарят ещё много песен. — Думаете? — Знаю. С тех пор как впервые её увидела. Судьбы ваши сплетут затейливейшие из песен, и их будут петь многие менестрели, кроме меня, и ещё долго после того, как меня не станет. – Мара смотрела в сине-серые глаза; взгляд её сделался глубоким и рассеянным, его окрасила лёгкая, как крыло бабочки, грусть. – Много песен сложат о ней и о вас, и о вас вместе. Песен о братьях-врагах и братьях-рыцарях, о двух сёстрах бессмертных и стольких же – смертных, о двух девочках, в чьих глазах жили звёзды. О великой игре и великом игроке, которому наказано было остаться последним. О круге жизней, слившихся воедино, от которого даже он не мог убежать. О той, которую он впустил в своё сердце, предавшей его и верной ему, как никто, заключившей сделку с гостем из-за Врат. О том, как он убивал ту, кого больше всех в мире хотел бы спасти, о короне, омытой слезами и кровью, которой он увенчал её чело. О том, как он ушёл за грань в самый тёмный час, отдав последний долг тем, кого был призван хранить. О любви, перед которой бессильны были и месть, и ненависть, и смерть… Хотите знать больше? Я могу подарить что-нибудь и вам тоже. |