Книга Белая королева, страница 111 – Евгения Сафонова

Я не знала даже, призрачно или реально то, что возникло передо мной.

Но я подняла копьё.

Мы начали сложный танец уколов и уклонений, атак и промахов. Я не смогла бы танцевать на балу, однако эту пляску знала прекрасно (ты хорошо меня обучил).

Мне остались неведомы и размеры противника, и его форма. Сражаться было сложнее, чем когда-либо в жизни. Но в какой-то момент моё копьё всё же нашло чужую плоть.

Тут же я вновь оказалась в лесу. На земле передо мной лежал медведь, обычный медведь, но не менее опасный. Всё же не призрачный – и я поблагодарила себя, что не стала ждать, пока он развеется ещё одним мороком.

Дети часто боятся несуществующих чудовищ, но это не значит, что стоит просто не заглядывать под кровать.

То же когда-то произошло с тобой? Так ты получил волчью шкуру, как я теперь могла бы получить медвежью?.. Я не знала, но оставила медведя покоиться на Тропе.

То, что было со мной на Тропе, останется на Тропе.

Я надеялась, что битва служила последним испытанием, и точно: стоило пройти ещё немного, как лес расступился, являя дом с камышовой крышей.

Он очень походил на тот, где я выросла, а до меня выросла моя мать, а до неё – бабушка, которой я не помнила. Он был краше, чем в настоящем: каждый оттенок сиял, сами стены источали покой, дым из трубы ровными клубами поднимался к заблестевшему лазурью небу. Медь дверной ручки охладила пальцы, когда я коснулась её, но я всё равно знала: даже это – мираж.

Внутри всё походило на мой дом, каким я его представляла себе, если бы меня спросили о нём. Вещи были на своих местах, но какие вещи?.. Те книги на полках – невнятного бурого цвета, без знаков на корешках. Та склянка – с невнятными вензелями на ярлыке вместо подписи.

Я не помнила дом настолько точно, чтобы Тропа могла воспроизвести всё.

— Подойди, милая, – послышался глухой голос из спальни, и я двинулась на него, в гостеприимный полумрак за распахнутой дверью.

Мама говорила, её в конце Тропы встретила бабушка. Отца поприветствовал и благословил дед.

Цель путешествия была не столь важна, как путь, но встреча с предками подводила черту.

Подходя к постели, на которую балдахином падали тени, я гадала, кто встретит меня. Отец? Тоже дед? Бабушка, погибшая у Круга прежде, чем я могла бы запечатлеть в памяти её лицо? Я всматривалась в силуэт в ворохе подушек, под одеялом пушистым, как сугроб, – такого у меня не было, но я всегда о таком мечтала.

— Сядь, – прошелестел тот, кто ждал меня.

Двумя руками, почтительно, как предписывалось, я поставила у постели корзинку с подношениями и положила рядом копьё. Кровать была выше, чем я её помнила, так высока, что я не доставала ногами до земли.

Только сев, привыкшими к полумраку глазами я наконец рассмотрела, кто же звал меня.

Я не успела ни вскочить, ни отпрянуть, прежде чем ты схватил меня. Я оказалась распростёртой в нагретой мягкой постели – под тобой, смеющимся над моими попытками освободиться, на волчьей шкуре, сереющей под отброшенным одеялом.

— Поймал, – сказал ты, удерживая мои запястья лучше кандалов. – Больше ты меня не прогонишь.

— Это ложь, – выплюнула я в губы, почти накрывшие мои, в последней отчаянной попытке противиться собственным грёзам. – Наваждение, которое вытащили из моей головы.

Ты улыбнулся – тёплый, близкий, такой настоящий: