Книга Сквозь топь и туман, страница 123 – Анастасия Андрианова

Лягушка смирно сидела у ног Мавны, надувалось легонько горло в такт дыханию.

— Ты искала меня. – Туман впереди постепенно рассеялся, и перед Мавной оказался мужчина, в точности такой, какого она представляла: высокий, широкоплечий, с объёмистым животом и густой русой бородой. – Пришла ко мне сама. Это я должен спрашивать, кто ты.

Во рту у Мавны пересохло, несмотря на то, что на языке и в носу всё ещё стоял илистый привкус болотной воды. Сердце забилось быстро-быстро, как у маленькой птички. Это он! И он знает, где Раско.

— Мне Варде сказал искать тебя. Если ты – болотный царь, то Варде – твой сын.

Мужчина погладил бороду и хмыкнул:

— Называй как хочешь. Они все мне сыновья. – Указал на лягушку. – Каждый болотник, каждый ручьевик. Этого я узнаю, этого я помню. Славный болотник вышел, толковый. И упырём многого добился, раздобыл себе тело. Он послал тебя?

Мавна сглотнула:

— Он… сказал, что ты поможешь мне вернуть брата.

Болотный царь продолжил тереть бороду.

— Бра-ата? А что с твоим братом?

— Не знаю. Пропал на болоте.

— Сколько ему было лет?

Мавна прикрыла дрожащие веки.

— С-семь…

— Се-емь. Сладкий возраст. А кто тебе сказал, что я отдаю то, что принадлежит мне?

Болотный царь говорил спокойно, обстоятельно, как купец на торгу, не желающий уступать в цене. Мавна представляла его не так. Думала, встретится с чудищем, созданным из грязи и ила, – с огромной жабой или упырём. Вокруг него сгущалась темнота, перемешанная с мерцающим туманом – ни слуг, ни царского трона, только безмолвная пустота. Может, Мавне всё это снится? Может, она всё-таки утонула?

— Варде сказал, – начала она ломким голосом, – что я могу остаться, а Раско пойдёт домой. Обменяй нас. Я буду хорошо служить.

Болотный царь издал густой смешок, напоминающий рык.

— Ва-арде сказал. Ты сама пришла мне в руки, оставалось только дёрнуть посильнее, и топь тебя приняла. Зачем мне кого-то отдавать? Нам нужны свежие души и тела. Мои дети хотят есть. Проходи, оставайся.

Он повёл рукой, и сзади, сквозь туман, выступили очертания деревни: без ограды, с ладными избами и дворами. В садах зрели яблоки и цвели цветы. Мавна отшатнулась.

— Ты морок наводишь? Только что ничего не было видно.

Болотный царь невесело усмехнулся. Его глубоко посаженные глаза сверкнули зеленью – как у Варде.

— Ты точно знаешь, что морок, а что явь? Быть может, чернота – морок? А вдруг вся твоя жизнь – тоже морок?

Мавна куталась в платок, теребила его концы. Деревня за спиной болотного царя принимала всё более явственные очертания: стали видны и куры во дворах, и птицы на ветвях, и занавески в окнах – как в Сонных Топях, только безмятежнее и спокойнее. Тут не надо было выстраивать высокие заборы и ходить в дозор при полном оружии. Не надо было звать чародеев и платить им за защиту. Не от кого защищаться.

— Вы, людские отродья, хорошо устроились, – продолжал болотный царь. – Выжгли и высекли наш род, а теперь делаете вид, что ничего не произошло. Забыли, и всё. Строите деревни на наших старых землях, а потом плачете, когда мы забираем своё по праву.

— Что мы забыли? – Мавна всё косилась на деревню. Она её манила – покоем и безмятежностью, яркими красками, неуместными среди тьмы и тумана.

— Обо всём забыли. – Голос болотного царя стал низким и глухим, как у рычащего пса. – Обо всех бедах, что вы нам принесли. О своём людском и чародейском бесчестии. Но расплата настигнет. Не может быть такого, чтоб не настигла. А помнящие пытаются вам рассказать – так, как могут, но вам, конечно, удобнее прозябать в неведении.