Книга Сквозь топь и туман, страница 135 – Анастасия Андрианова

Перед корчмой Смородник спешился и достал два мешка.

— Полезай, – приказал он и подал Варде один мешок.

Мавна осталась стоять в стороне и теребила концы платка.

Второй мешок Смородник надел на голову Варде, скрыв остальное его тело, перевязал верёвкой на поясе и ударил под колени. Варде упал, с глухим стуком ударившись о землю.

— Корчмарю скажу, что везу свинью в подарок брату, – сказал Смородник, обмывая руки из бурдюка. – И козла.

— Он… не умрёт? – усомнилась Мавна, глядя, как неподвижно лежит Варде.

Прополоскав рот и сплюнув на землю, Смородник презрительно повёл плечом.

— Посмотрим.

Корчмарь ему вроде бы поверил – а может, только сделал вид и решил не спрашивать лишнего, особенно когда Смородник будто между делом запалил огоньки на кончиках пальцев.

Лошадей, козла и Варде устроили на конюшне. Смородник отправил Мавну в корчму, а сам пошёл устраивать упыря так, чтобы не развязался и не перепугал животных.

В основном зале было тихо и немноголюдно, только двое мужчин пили что-то из высоких глиняных кружек за дальним столом. Пахло недавно вымытыми дощатыми полами, квасом и простой едой – не так уж плохо. Мавна осторожно выдохнула.

Договорившись о комнатах для ночлега и ужине, она села за стол у окна. Сквозь мутное стекло внутрь затекал синеватый полумрак и украдкой заглядывал месяц. Мавна подпёрла щёку кулаком и вздохнула, глядя в окно. Платок сполз, волосы рассыпались по плечам и спине, но она слишком устала, чтобы переплетать косу: в сумраке корчмы всё равно никто не заметит.

За стол сел появившийся будто ниоткуда Смородник, и тут же перед ними поставили две большие кружки кваса. Мавна пододвинула к себе свою кружку, быстро понюхала – пахло морошкой – и вопросительно кивнула.

— Ну что? Как Варде?

Смородник отряхнул руки и поморщился, будто глотнув чего-то горького. Его одежда – серая рубаха с неброской красной вышивкой – удивительным образом сочеталась с убранством корчмы, словно он всю жизнь тут провёл или подбирал наряд с каким-то умыслом. Быстро темнело, и корчмарь принёс им свечу на оловянном подсвечнике, а чуть погодя и еду.

— Устроил на конюшню. Лежит, не орёт. Сколько протянет, не знаю, но хотелось бы, чтоб дожил до Матушки.

Мавна глотнула кваса:

— Зачем тогда шкурку сжёг? Спрятал бы у себя, и всё.

Смородник хмыкнул, впиваясь зубами в горбушку тёмного хлеба, покрытую какими-то крупными семенами.

— Ты видела, на что он способен при шкурке. Вопил, насобирал вокруг себя братьев и сестёр, набросился на меня со спины. Если бы я её не сжёг, упыриные стаи так и тащились бы за нами по пятам и сейчас уже наверняка осадили бы корчму со всех сторон так, что никто бы не вышел до рассвета.

Мавна снова вздохнула. Спорить с чародеем ей, конечно, не хотелось: и так хорошо, что он перестал фыркать и делать вид, что просто не замечает ни её, ни её вопросы. Не спугнуть бы такого говорливого Смородника, а то вновь останется в неведении.

Какое-то время они молча ели перловую кашу с жареной курицей, сдобренную чесночным маслом и посыпанную свежей зеленью дикого лука, да попивали из кружек. Квас тут варили на совесть: крепкий и ядрёный, какой не дашь попробовать детям, не то захмелеют с третьего глотка. Если бы не сытная еда, у Мавны и самой закружилась бы голова, хотя, чего таить, мысли наполнились лёгкостью, и мышцы наконец-то расслабились.