Книга Сквозь топь и туман, страница 53 – Анастасия Андрианова

— Я так люблю тебя, – тихо произнесла Мавна. – И не хочу, чтобы из-за моей глупости у тебя под окнами ходили упыри.

— Чародеи обещали нас защитить. Правда, за это они немного ограбят нас, но… Лучше ведь быть живыми, правда?

Мавна шмыгнула носом:

— Правда. Но пока мне придётся уйти. Не только из-за упырей, нет. Варде рассказал кое-что о Раско и… я попробую его найти.

Свободная рука Купавы метнулась ко рту.

— Что ты говоришь?! Куда ты одна собралась? Я не пущу тебя никуда.

— Другого ответа я не ждала.

Мавна замерла, прислушиваясь. Шумели голоса – люди возвращались по домам и переговаривались. Где остановились чародеи? В тереме у Бредея? Или у кузнеца? Вряд ли рядом с церковью, Покровители не пустили бы к себе тех, кто молится огню.

Купава сжала её ладони обеими руками, впилась так сильно, что Мавне стало страшно: вдруг правда не разрешит уйти? Как тогда быть? В животе заныло противное тянущее чувство: может, ей в самом деле не нужно верить Варде, лучше остаться дома, со своими… Пусть чародеи оберегают их от упырей, они в этом явно преуспеют лучше, чем все дозорные.

«Малодушная дура, –обругала она себя. – Ты привела упыря в деревню, и чародеи знают это. Хочешь остаться дома, а по улицам пускай бегают нежаки? Чем раньше уйдёшь ты сама, тем раньше уйдёт необходимость в чародейской защите».

— Прости. – Она подалась вперёд, высвободила руку, сжала лицо Купавы ладонями и расцеловала её в щёки и лоб. – Если ты меня любишь, то не говори папе и Илару, где я. Не в первый день. Пускай не ищут. Я вернусь потом, обещаю. И Раско приведу.

Купава порывисто стиснула Мавну в крепких объятиях – ещё немного, и стало бы нечем дышать. Всхлипнула над ухом.

— Ты дурочка. Но если ты просишь, то я сделаю так. Только береги себя, пожалуйста. Обещаешь?

— И ты тут тоже берегись. Будь осторожнее с чародеями. И за Иларом присмотри, чтобы он ни с кем не дрался. Хорошо?

Купава хмыкнул сквозь слёзы:

— Да разве за ним уследишь? Шальной он у нас.

Мавна боялась совсем раскиснуть, поэтому сжала напоследок Купаву, быстро отстранилась, подхватила мешок и побежала, не оглядываясь, дворами к околице.

В южных уделах люди боялись не только ночей – днём тоже старались спрятаться, потому что летом по полям разгуливают полудницы и выкашивают косами тех, кто не бережётся в самый жаркий час. Мавна не раз слышала похожие истории на торгу, когда перекидывалась новостями с торговками из дальних весей. Говорили, как неделей раньше где-то южнее от топей в поле отыскали разрубленного косой мужчину, а иной раз целые семьи пропадали, и под вечер их находили с перерезанными серпом шеями.

Но здесь лето если и разгоралось, то вовсе не так, как нравилось полудницам, и они не забредали в эти вечно сонные, хмурые места – хотя бы днём можно было не бояться каждого шороха.

Мавна остановилась перевести дух. Сердце только-только успокоилось и перестало колотиться как сумасшедшее, а ведь деревенской ограды уже даже не было видно позади. Выскользнула она чудом: дворами прошла к воротам, подождала, пока почти никого не останется, и попросилась у дозорного выйти – гребешок, мол, обронила на болотах, и прежде чем он спросил про заплечный мешок, поспешила прочь из деревни.

Она долго бежала, не оглядываясь и не прислушиваясь – очутиться бы подальше, прежде чем её хватятся. Удалось: теперь, остановившись посреди дороги, которая вела к городу, огибая болото, Мавна не слышала звуков погони и не видела ничего, что могло бы её напугать.