Книга Через пламя и ночь, страница 11 – Анастасия Андрианова

— Может быть. Расскажешь, как додумались? И народ твой что? Все с этим порядком согласны?

Перед Стевро поставили тарелку жареной рыбы и хлеба. Подавальщик спросил Илара, чего они хотят, но он отмахнулся.

— От угощения не отказываются, – прокряхтел Стевро, выгрызая у рыбины побелевшие глаза. – Принеси им того же.

Юноша убежал, угодливо опустив голову. Илару показалось, что Стевро ведёт себя тут как хозяин и наверняка ничего не платит ни за выпивку, ни за еду. Конечно, у них в Сонных Топях уважали Бредея, но тот, в свою очередь, уважал и чужой труд: всегда оставлял Гренею даже чуть больше, чем тот просил за свою медовуху. Да и приветствовали дома старосту иначе: радостно, светло… А может, Илар просто настолько истосковался по родной деревне, которую никогда надолго не покидал, что стал придумывать себе всякое и рисовать её в мыслях лучше, чем было на самом деле.

— Поначалу, может, и не все были согласны, – начал говорить Стевро с ленцой, растягивая слова. – Но куда денутся? Упыри убивали больше дозорных, чем по человеку в месяц. А кто в дозор шёл? – Он ткнул в Илара рыбьим хребтом. – Такие вот парни, как ты. Здоровые, плечистые. Сильные и молодые. Они и гибли.

— Но, – Купава прокашлялась и подала голос, – вы не думаете, что каждая жертва становится новым упырём? Вы лишь плодите их стаи. Чем больше «подарков», тем больше упырей. И скоро им не будет хватать одного человека в месяц.

Вытерев жирные руки о скатерть, Стевро потряс пальцем перед лицом Купавы.

— А ты умная, девка. Но тут я оставлю подробности в тайне, с твоего позволения. Считай, что пока меня это не волнует. Пускай плодятся стаи – другие упыри погонят их прочь, чтобы не делить добычу. А нас так и не будут трогать.

— Но как же другие деревни?

Подавшись вперёд, Стевро дыхнул на Илара с Купавой запахом жареной рыбы и, как показалось Илару, чем-то ещё: тёмным, илистым. Волоски на руках зашевелились от неприятного предчувствия.

— Меня не волнуют другие деревни, – проговорил староста. – Только мои люди. И я сам. Я считаю, что это справедливо. Другие пусть продаются огнепоклонникам, раз те так охотно их защищают.

Купава опустила глаза и отстранилась, чуть откинувшись на спинку стула. Подавальщик принёс им рыбу с хлебом, но Купава к еде не притронулась.

— Не проще ли было тоже заплатить чародеям? – нахмурился Илар.

Стевро допил квас и закинул в рот последний кусок – хрустящую хлебную корку, обжаренную в масле. Усы его снова блестели от жира и питья, а сквозь ароматы еды настойчиво пробивался другой запах, которого не исходило больше ни от кого в хмельной избе. В голове Илара билась какая-то мысль, но он никак не мог её уловить.

— Ограбленным быть всегда просто, – ответил Стевро. – Просто, да глупо. Я сразу сказал, что чародейская мразь не получит ни единой монеты с Сырого Ольшака. И всем запретил с ними якшаться. Пускай грабят доверчивых дурачков, которые понадеются, что те не сожгут их дома. А я не дурак и цену себе знаю. Наши дозорные теперь готовы пристрелить любого, кто покажется на дороге с козлиным черепом у седла. Это в них надо стрелять, а не в нежаков.

Купава быстро посмотрела на Илара, а он стиснул её ладонь под столом: молчи, мол, не нужно спорить. В груди кольнуло и будто вспыхнуло, заворочалось что-то горячее. Чем дальше они сидели, тем тяжелее становилось дышать и сильнее болели раны. Илар склонил голову, делая вид, что соглашается со Стевро.