Книга Через пламя и ночь, страница 110 – Анастасия Андрианова

Тревога за Раско успокаивалась, теперь Мавне казалось, что она со всем справится – может, не сразу, а постепенно, но как-то всё сумеет сложиться, пусть не лучшим, но сносным образом.

Смородник выдохнул и одним глотком опрокинул в себя содержимое кружки. Мавна сунула ему в руку кусок пирога и снова отмахнулась от едкого запаха.

— За твоего… брата… – кашлянул Смородник в кулак.

В кабаке сегодня было тихо. Не играли задорные цимбалы, не было плясок и шумных застольных разговоров. Некоторые столы и вовсе пустовали, а там, где сидели люди, говорили приглушённо и серьёзно. Мавна пару раз огляделась по сторонам и больше не захотела. Хмурые лица, сведённые к переносицам брови, тихие речи на языке райхи – наверняка обсуждали вести Крапивника и решали, кому идти биться, а кому нет. По спине бежали мурашки, хотелось пусть только этим вечером, но не думать о плохом и оставить переживания на будущее, поэтому Мавна смотрела то на Варде, то на Смородника.

— Ты, парень, – сказал вдруг Гожо, перегнувшись через стойку к Варде, – лучше к нам пореже ходи.

Он говорил полушёпотом, виновато пряча глаза. Но Варде покладисто кивнул.

— Я понимаю. Не беспокойся.

Сказал что-то ещё, шепнув на ухо Гожо, – Мавна не расслышала, ковыряла пирог и удивлённо наблюдала, как Смородник со странной блаженной улыбкой растекается по стойке: сперва уложил на столешницу руки, потом положил сверху голову и расслабленно вытянул ноги под лавкой.

— Вот тебе и восемьдесят трав, – хмыкнула Мавна.

Он смотрел на неё мягким затуманенным взглядом, и даже морщинка между бровями совсем разгладилась. Мавна отчего-то смутилась.

— Совсем забыл, – шепнул он и, порывшись в складках одежды, протянул Мавне какой-то маленький предмет, зажатый в кулаке.

Мавна не поверила своим глазам: то был её хлебный ножик, только с новенькой отполированной рукояткой из красивого тёмного дерева. Выдохнув, она осторожно взяла его из ладони Смородника и растроганно поблагодарила.

Гожо занёс бутылку, чтобы плеснуть Смороднику ещё этой густой тёмной остро пахнущей жидкости, но Варде накрыл кружку своей рукой.

— Э-ге, брат, ему больше не наливай. Сейчас заснёт, как мы его домой потащим? Он весит, должно быть, как мы с девчонкой вместе взятые.

Гожо понимающе хмыкнул, а Варде, запустив пальцы в волосы, доверительно шепнул Мавне на ухо:

— Он что-то к вечеру совсем разнервничался, будто туча грозовая. За брата твоего переживал, наверное.

Мавна грустно улыбнулась. Конечно, Раско тут был ни при чём – ну, или в меньшей степени. Смородника, вероятно, расстроила речь Крапивника и та её часть про чародеев. Вздохнув, она лёгким касанием убрала с лица Смородника упавшую прядь волос. Он широко улыбнулся и протянул:

— Ма-авна-а…

От его мягкого голоса по коже пробежали мурашки. Мавна невольно подумала, что, улыбайся он чаще, она бы считала его даже красивым.

Варде допил своё пиво, разделался с раками, убедился, что Мавна тоже сыта, и, отряхнув ладони, потянул Смородника за плечо, пытаясь оторвать от столешницы.

— Всё-всё. Вставай. Пошли. Сейчас руки помоем – и спать.

Мавна прыснула от смеха, но легонько толкнула Варде под руку, чтобы не слишком уж жестоко шутил.

— Что за дрянью вы тут поите, – возмущался Варде под смешки Гожо. – Помоги хоть.