Книга Через пламя и ночь, страница 124 – Анастасия Андрианова

— Я должен. – Мотнул подбородком в сторону окна и зарева от пожаров. – Хватит сидеть.

Мавна видела рану на шее – оставленную упырицей и потом прижжённую раскалённым клинком. Отчего-то здесь исцеления не случилось, и по краям тянулись неприятные тёмные кровоподтёки.

— И что ты собрался делать? – Она стиснула концы платка, затягивая туже. Хотелось ударить Смородника, чтобы он хотя бы набрался смелости посмотреть ей в лицо, а не прятаться. – Думаешь, тебя там кто-то ждёт? Тебя изгнали. Боярышник ясно сказал, что не потерпит рядом.

Смородник перестал остервенело тереть нож и быстро обернулся на Мавну – мельком приподняв верхнюю губу, будто был готов зарычать.

— Плевать, пусть не ждут. Я должен это сам себе.

Мавна слушала его отрывистый голос и холодела внутри. Это снова был тот мужчина, который стрелял в неё на болотах: резкий, грубый, с ожесточённым лицом и рваными движениями. Куда девался тот Смородник, который расслабленно по-кошачьи ложился на стойку в кабаке? Тот, к чьему тёплому боку она прижималась украдкой в амбаре? Тот, который по-дружески обнимал и подначивал Варде? Тот, который ещё утром учил её брата играть на дудочке?..

Она протянула руку и коснулась его спины. Вжала пальцы сильнее, чтобы почувствовать под рубахой рытвины страшных шрамов. Провела ладонью по напряжённым мышцам. Он замер и медленно выдохнул.

— Смородник, – тихо позвала Мавна. – Посмотри на меня. Пожалуйста.

Стиснув челюсти, он неохотно развернулся к ней. Окно подсвечивало его очертания тревожно-красным, алым сверкал огонёк на столе – шарик, подвешенный в воздухе, горящий сам по себе.

Они стояли какое-то время молча, глядя друг другу в лицо. Рука Мавны замерла, приподнятая в нерешительности.

— Сядь, – наконец бросил Смородник, с тоской полуобернувшись на окно.

Мавна сделала шаг назад и, наткнувшись на кровать, послушно села, запоздало подумав, что, наверное, лучше было бы дойти до стула.

Смородник отложил нож и присел перед Мавной: их лица оказались почти на одной высоте. Свет упал так, что Мавна разглядела тонкий шрам, тянущийся у него от виска к нижней челюсти – раньше и не замечала. Наверное, плохо смотрела. Закатав рукав, Смородник показал ей предплечье с меткой изгнанника.

— Что скажешь? Красиво?

Мавна с трудом оторвала взгляд от его лица и посмотрела на руку. Бледную кожу с выступающими венами уродовали чёрные письмена – непонятные и неправильные, будто какое-то оскорбление писали впопыхах. Раньше ей казалось, что это какой-то рваный узор, но теперь она отчётливо видела переплетающиеся незнакомые буквы. Она коснулась пальцем метки – края надписи были выпуклыми, шершавыми и будто бы горячее окружающей их кожи.

— Нет, – согласилась она. – Некрасиво.

Смородник резко опустил рукав обратно.

— Вот и я так думаю. Мне нужно избавиться от этого. И услышать, что я прощён. Не для отряда. Не для кого-то. Для самого себя.

— Но ведь только Сенница может тебя простить.

Он кивнул.

— Верно. Я должен доказать ей, что стою её прощения. Что я не убийца, а достойный чародей. Ты понимаешь? – На последних словах жёсткий голос дрогнул. Смородник сглотнул и продолжил уже мягче, и Мавну порадовала эта перемена – наконец он говорил, как живой человек. Как знакомый ей человек. – Я не смогу идти дальше, пока не закончу с этим.