Книга Через пламя и ночь, страница 180 – Анастасия Андрианова

Так они узнали, что удельный князь пообещал выплатить по двести монет золотом всем дозорным и чародеям, которые помогли отбить Озёрье от упырей, а ещё позвал тех из них, кто пожелает, к себе на службу: носить парчовые кафтаны и жить в богатых теремах. И некоторые уже собирали вещи в столицу.

— Надо было мне дозорным пойти, – сетовал Лируш, в притворном горе качая кудрявой головой. – Был бы сейчас богатым! Девчонки бы не отворачивались.

Мавна легонько стукнула его по плечу.

— Лучше бедным, да живым. Тебя бы, дурака, убили. А девчонки ещё вешаться будут, ты у нас красавчик хоть куда.

В воздухе всё меньше пахло гарью: свежий ветер разносил застоявшуюся вонь, и закаты с рассветами снова стали чистыми, звонкими и прекрасными – Мавна с Купавой ещё несколько раз выходили на крышу, чтобы смотреть на небо, и Раско тоже брали с собой, но Мавна боялась его отпускать и постоянно держала за нижнюю часть рубахи, а то свалится.

На третий день Илар вернулся уже окончательно. Пришёл прямо к дому Царжи, чистый и довольный, в новой одежде: синей рубахе, которая очень ему шла, и серых штанах. Мавна и Купава мгновенно промочили рубаху слезами радости, а Илар смеялся над ними и прижимал к себе крепко обеих, а Мавна думала: какое же счастье, что её брат снова смеётся.

— Ну, теперь вам новые платья пойдём покупать, – усмехнулся он и подбросил на ладони несколько монет, так ярко сверкающих золотом, что стало больно глазам. Мавна никогда такие не видела, только медяки и реже – потемневшие серебряные.

— Да не надо нам ничего, – бросилась отговаривать Купава, но Мавна видела, как у неё заблестели глаза и порозовели щёки, – уж кто-кто, а Купава никогда не отказывалась от нового наряда или отреза красивой ткани.

Конечно, Илар их не послушал. Повёл в лавку к портным, и они выбрали себе из готовых платьев: Мавна – густо-брусничное с большими жёлтыми и оранжевыми цветами, широкими рукавами и вырезом, открывающим ключицы. Мавне сначала казалось, что это слишком: привыкла к вороту под горло, но Купава с Иларом в один голос заверяли, что это очень красиво. Пришлось поверить. Платье Купавы было тёмно-синим, как ночь, украшенное вышитыми ягодными веточками, и подвязывалось пояском под грудью.

— Я тебе верну, когда дома хлеба продам, – обещала Мавна, когда Илар отсчитывал деньги, но он только смеялся над ней.

Раско тоже купили обновок и сладостей, а потом они пошли в город – медленно гулять, много смеяться, есть калачи с сахарной посыпкой, пить некрепкую горячую медовуху и глядеть во все глаза на улицы, на дома и сады, на местных людей, которые будто бы оттаивали и тоже всё чаще улыбались.

Мавна ощущала, как Купава с Иларом стараются, чтобы они не думала о неприятном: никаких разговоров об упырях и болотах, ничего, что могло бы вновь до предела разжечь её тревогу. И она была им за это благодарна, потому что сама без конца вглядывалась в лица прохожих и вздрагивала, когда слышала хотя бы немного похожие голоса.

Ближе к вечеру городской глава созвал всех желающих на площадь к своему терему. Уже днём было ясно, что готовится какое-то торжество: городские фонари украсили цветными лентам, на торгу даже появились новые нехитрые вещички – обозы с товарами ещё не доехали до Озёрья, но несколько купцов на быстрых конях довезли всякие мелочи вроде сушёных цветов для чая и можжевеловых подставок под кружки – ерунда, а люди всё равно рассматривали и покупали.