Книга Через пламя и ночь, страница 70 – Анастасия Андрианова

— Почему ты не пойдёшь к ним? – спросила она.

— Не люблю танцевать.

— Я не про танцы. Просто. К ним. Вместо этого мерзкого Боярышника. Он же тебя ненавидит. Неужели хочется унижаться и бегать за ним?

Смородник кашлянул и глотнул из кружки. Спохватившись, нашарил что-то на камнях и протянул точно такую же Мавне. Мавна удивилась, но с благодарностью приняла напиток.

— Я же отрёкся от райхи, – тихо произнёс Смородник, глядя на свои ноги. – В тот момент, когда решил остаться у чародеев и разбудить искру.

— Но чародеи всё равно не считают тебя своим. Так может, ну их?

Смородник скривил губы, снова делая глоток из кружки. Пахло чем-то знакомым, и Мавна вспомнила: у Ражда варили что-то похожее.

— Не могу. Я чародей, и моя искра уже никуда не денется. Мне нужно знать, что Матушка меня прощает. А райхи точно не примут после всего. Они не любят искру. И особенно тех, у кого она видна на лице.

Мавна будто случайно подвинулась так, чтобы прикасаться плечом к плечу Смородника. Ей не хватало объятий – и с Иларом, и с Купавой они каждый день держались за руки, обнимались, дотрагивались друг до друга, и только теперь она поняла, как холодно и пусто ей было всё время в пути из дома до Озёрья. Жаль, что оба её попутчика оказались такими закрытыми. А может, и к лучшему…

— Мне кажется, ты слишком много думаешь, – тихо сказала она. – Попробуй поговорить. Наверняка здесь можно было бы остаться. Кровь-то никуда не денешь, она сильнее искры. Вот я всегда буду девчонкой из Сонных Топей. С туманом и ручьевой водой в венах. И никакая искра это не убьёт, даже если я по нелепой случайности стану чародейкой.

— Остаться. – Смородник фыркнул. – Для чего? Завести кур? Или печь хлеб?

Он с беззлобной усмешкой покосился на Мавну. Она пожала плечами.

— Печь хлеб здорово. Он живой, тёплый и дышит. И никогда не обидит. В отличие от людей.

— Тогда, пожалуй, хлеб молодец.

Они одновременно рассмеялись: Мавна – неожиданно звонко, как не смеялась уже давно, Смородник – бархатисто и хрипло. Мавна ахнула.

— Ты улыбаешься!

— Неожиданно, правда?

Улыбка исчезла, будто Мавна смутила его своим удивлением. Допив свой напиток, Смородник утёр рот рукавом и вздохнул.

— Ты извини меня. Я был неправ. Тогда, на болотах, когда стрелял в тебя и называл нежичкой. Ещё и связал. – Он сморщился, будто от боли. – Не стоило так с тобой обращаться. Это было ошибкой.

Мавна открыла рот, не веря своим ушам. Неужели дождалась?

— О-о… – растроганно протянула она. – Хорошо. Я тебя прощаю. Мир?

Она протянула руку ладонью вверх и стала ждать. Смородник колебался, но всё-таки пожал её руку со слишком решительным видом.

— Вот видишь. Люди не кусаются. Я уж точно. Не все такие, как Дивник и Боярышник. Если только не кусать их первыми.

Мавна не решилась снова обнять Смородника да и боялась, что это будет странно: сидеть на земле в чужом городе и второй раз обнимать малознакомого мужчину, который к тому же наверняка старше лет на пять-семь… Смутившись, она немного отодвинулась и взялась обеими руками за кружку.

— Перед Варде тоже извинись обязательно. За шкурку, – напомнила она.

Лицо Смородника вытянулось.

— Ты слишком на меня давишь, полегче.

Мавна не стала уточнять, шутит он или нет. Решила, что нет – столько веселья за один вечер Смородник не смог бы выдать.