Книга Исекайнутый, страница 85 – Андрей Мельник

— Ну-у-у-у… — с сомнением посмотрела магиня на Елисея, — оставить нежить в таком виде я тоже не могу. Мне по должности положено разбираться с подобными проблемами.

Повисло молчание. И все взгляды медленно, очень медленно перевелись на меня.

— Ну что ж… — с деланным равнодушием произнесла Люцианна, смахнув невидимую пылинку с плаща. — Раз уж в вашу разношёрстную группку затесался начинающий некромант, — она многозначительно посмотрела на меня, — может, он возьмёт молодого лича… ну, скажем, на полставки?

— Как стажёра, — добавил Рудгард, не моргнув глазом.

— Слышала, приручённый лич может превратиться в очень могучего противника.

— Отличная идея, — оживилась Аврелия. — Ему нужно искупить вину, а путешествия — отличный способ это сделать! Посмотрит мир, научится чему-то полезному. Да и нам такой помощник может пригодиться в будущем.

— Я против! — тут же фыркнул Эрик. — У нас уже есть одна жутковатая нежить. Зачем заводить вторую?

Я с невозмутимым видом отвесил Эрику лёгкий подзатыльник. Профилактический. Чтобы знал, когда лучше держать язык за зубами. А сам задумался над предложением Аврелии. В целом идея неплохая. Даже отличная! Собственный лич в команде — это ведь не просто экзотика, а, можно сказать, стратегическое преимущество! Однако… Да, впрочем, какое, блин, тут может быть «однако»? Как ни крути, в этом предложении сплошные плюсы.

— Ну раз уж пошла такая пьянка, то можно и приручить, — протянул я, глядя на Елисея. — Где там у нас лицензия на содержание нежити? Люцианна, это надо как-то регистрировать?

— Только когда в городе появишься, — невозмутимо ответила магиня, убирая некрогримуар обратно в сумку. — Там надо будет зарегистрировать приручённую нежить и сообщить, с какой целью прибыл в страну. Кстати… — она посмотрела на Аврелию, — если дело касается богов, то лучше… Лучше придумайте другую причину. Особенно когда будете находиться в пределах крупных городов.

Елисей сиял. Нет, реально. Его костяной череп начал едва заметно мерцать от счастья. Однако радость стремительно померкла, стоило парню обернуться. Чуть поодаль стояла его мать, опустив голову. Плечи её подрагивали, словно она едва сдерживала слёзы.

— Мам… — голос у Елисея дрогнул, будто готов был сломаться. — Я… Я не хотел становиться личом. И мне так жаль, что из-за меня погибли люди… Прости меня.

Она кивнула, улыбнулась сквозь слёзы и шагнула к нему. Протянула руки, но, как и следовало ожидать, прошла насквозь. Елисей тоже потянулся, но пальцы прошли сквозь плоть. Пустота…

Слёзы женщины заструились сильнее. Она всё ещё стояла перед сыном. Так близко, но недосягаемо…

Я отвёл взгляд. Не могу смотреть… Это слишком… по-настоящему. Слишком глубоко, чтобы спрятаться за иронией или очередной шуткой.

Даже Эрик, вечно ехидничающий, демонстративно отвернулся и уставился на что-то. И, кажется, сделал он это вовсе не потому, что потерял интерес. Просто не хотел, чтобы кто-то увидел блестящую предательскую слезу, медленно подступавшую к уголку его глаза.

Возникшую тишину нарушила Аврелия. Стиснув зубы, она вышла вперёд и с пламенной решимостью в глазах посмотрела на Люцианну.

— Вот на что способны жрецы Богини Аврелии, — произнесла она тихо, но с такой уверенностью, что даже здоровяка Рудгарда проняло.