Книга Мертвецкий Круиз. Пенталогия, страница 534 – Андрей Мельник

— Я закончил. — вернулся я к нашему мини-собранию.

— Что делать будем, босс? — поинтересовался Роберто, смотря на динамик шлема Наташи, через чей интерфейс я с ними был соединён.

— Своё решение я уже принял, но озвучивать не стану. Мы поступим несколько иначе. Так как всё произошло на территории нескольких наших районов, то, по-хорошему, его надо бы привезти в Гавану, но… У Круизеров есть куда как более важные цели, нежели тратить силы и ресурсы на конвоирование предателя. А значит, суд состоится здесь и сейчас, прямо по месту. И так как меня там нет, и я нахожусь с вами лишь виртуально, но у меня согласован человек, который будет командовать операцией и нашими силами во всём регионе Центральной и Латинской Америки, я считаю, что именно он должен принять решение. Поэтому, господин Фернандо, я прошу вас выступить судьёй. Знайте, что какое бы решение вы ни приняли, я поддержу его на все сто процентов. — отдал я жизнь предателя в руки одного из своих самых верных и надёжных соратников, который до сегодняшнего дня меня ни разу не подвёл.

— Это… слегка неожиданно… Мне нужна пара минут.

— Пожалуйста… Я ошибался… Я боялся… — донёсся жалкий голос связанного и лишившегося всякого мужества и достоинства ублюдка.

Фернандо прикрыл глаза и поднёс указательные пальцы к подбородку, просидел так почти минуту и, кивнув своим же собственным мыслям, поднялся.

— Алан Шлезингер, в виду совершённых вами нарушений непреложного закона взаимопомощи, принятого в среде выживших членов группы Круизеров, предательстве, убийстве, краже, сбыте ворованного, террористического акта, приведшего к осложнению ситуации в целом регионе и обнулению результатов труда тысяч человек, а вместе с тем нарушении данной во время присяги клятвы и активном противостоянии нашим гуманистическим идеям, я отказываю тебе в праве называть себя человеком и быть осуждённым как человек. Твоя трусливая душа полна гнили, и смрад её заглушает даже несчастных зомби, что не по своей воле стали нашими противниками. Ты хуже них. Но будешь похоронен с ними. Господин Коннор, господин Фернандо, этот гнилец не заслуживает права носить человеческую одежду. Убедитесь, что на его теле будет предупреждение о том, что он гнилой, после чего конвоируйте его через центральные улицы Панамы до братской могилы для зомби за её стенами. Пусть он лежит с себе подобными…

— Конвоировать живым? — уточнил Коннор.

— Мне на эту мразь патрона жалко. Нож тоже портить не хочется. Если кто-то из вас считает, что он заслуживает патрона либо клинка в сердце, скажите это здесь и сейчас…

Тишина была ответом моему губернатору.

Плачущий и ноющий всё это время Алан начал молить. И в этот раз уже не о спасении… А о патроне.

— Ты войдёшь в историю… Я позабочусь, чтобы преступление и наказание узнали все те, кого ты предал и променял на парочку запасных аккумуляторов для украденного гидроцикла. Не узнают об этом лишь твои погибшие соратники, для которых море стало могилой.

— Пожалуйста… — перешёл на ультразвук Алан, моля моих офицеров.

— Наташа, пожалуйста, у меня от этого гнилого визга уже голова болит. — скривился Фернандо.

— Сейчас он у меня замолчит…

Я сказал, что я приму и соглашусь с любым решением Фернандо… И я сдержу своё слово. Мои солдаты часто показывают другим людям пример… Обычно мы стараемся показывать себя как герои… Но порой и отрицательный пример может нести пользу… Преступление и наказание… Действительно, мы убивали, расстреливали и вешали за многие преступления. Но такой, как Алан, пожалуй, нам ещё не попадался. Даже бывший владелец Алых доспехов, в которых я сейчас сижу, не принёс нам так много вреда. Как прошли бы переговоры с панамцами, если бы мы не потеряли один из кораблей на их же глазах? Если бы они не видели, что мы тоже несём потери и наш флот не несокрушим? Да и сам корабль… Он был прекрасен… Но затонул. Затонул из-за одной мины, которая нанесла непоправимый урон. Он тонул медленно… И пусть мы пытались его спасти, но слишком неудачно взорвалась мина. У нас не было шансов оставить его на плаву. Мы даже отбуксировать его не могли, и всё, что мы сделали, — это вытащили людей.