Книга Повелитель гоблинов. Том 4, страница 62 – Евгений Лисицин, Андрей Мельник

Я замер. Обработал услышанное и встряхнул головой, подозревая, что нахожусь под эффектом сна Ламии. Ущипнул себя, скривился от боли и посмотрел на Диониса.

— В смысле?.. — медленно произнёс я, чувствуя, как внутри начинает закипать гнев. — Это вы на нас Ламию натравили? Мы там чуть богу душу не отдали! Нормальному, а не тебе! Вы что, совсем уже охуе…

Дальше полилась отборная русская исконная лексика, какую я редко позволял себе использовать, но сейчас сдерживаться не было ни сил, ни желания. Я орал на бога, тыкал в него пальцем, называл вещи своими именами, использовал слова, которые даже записывать неприлично. А Дионис… Он стоял, слушал, улыбался, явно наслаждаясь моим праведным гневом.

Древний псевдо-Стоунхендж, посвящённый богу веселья и виноделия, в эти минуты оглашался такими эпитетами и конструкциями, каких эти камни, наверное, не слышали за всю свою многовековую, пусть и фальшивую историю. Если бы филологи услышали эту речь, они бы упали в обморок. Ну, либо записали всё для потомков как образец высшего пилотажа бытовой экспрессивной лексики от человека, что не раз и не два проводил планёрки с рабочими на заводах и много разного успел от них услышать.

Так пусть же мои знания, пусть и столь сомнительные, покажут всё моё негодование!

Уважаемые читатели! Гоблины и люди! Верующие искренне в Диониса и не очень. Две главы были. Главы большие. Один день перерывчик возьмём, если где какие-то логические вопросы и косяки есть — накидайте, поправим, объясним, распишем. Доп. вопрос: чибик серии для коллекции н-н-нада? Пасеба!

Я лежал на траве рядом со святилищем, раскинув руки, и глядел на проплывающие облака, прячущие солнце, что подбиралось к зениту. Лежал и думал о том, что было бы неплохо вот так проваляться часов пять, отдавая хотя бы на короткое время бразды правления воле случая.

Миори аккуратно присела рядом — так, чтобы её хвост не мешал, и начала докладывать о взаимодействии со святилищем. Я закрыл глаза. Говорила она спокойно и деловито, что контрастировало с моим состоянием полного физического и морального истощения. Наорал на Диониса я так, что лишний раз языком шевелить не хотелось.

— Системные ресурсы мы оставили себе, а всё остальное, включая мясо Ламии и кости, отправили на импровизированный алтарь Дионису. Кровавое жертвоприношение получилось… Нам теперь тащить меньше на пару сотен килограмм. Орочи хотел попробовать мясо Ламии, но не успел и расстроился.

Я кивнул, не открывая глаз, и поднял руку:

— Хорошая работа. Спасибо. Дай команду собираться. Скоро выдвигаемся.

— Как вождь себя чувствует? — осторожно спросила Астокарай.

— Как выжатый лимон… Но это ничего, скоро приду в себя. Часов через пять…

— Если что, я рядом… — Миори мудро не стала навязываться и оставила меня в одиночестве.

Хотелось побыть чуть-чуть наедине со своими мыслями. Но кое-кому наплевать на мои чувства и желания…

— Чё разлёгся? — пнул меня по обуви кто-то.

Судя по голосу, мой кучерявый покровитель…

— Отстань, — отмахнулся я, не открывая глаз. — Не видишь, я жду, пока на меня упадёт метеорит.

— Долго ждать придётся. Скорее уж черви тебя сожрут. Такие гигантские и зубастые.

Я открыл один глаз и посмотрел на Диониса, который стоял в том же строгом костюме. Только галстук уже был ослаблен, а в руке появилась бутылка вина. Волосы всё ещё были искусно прилизаны, скрывая кучерявость моего неунывающего работодателя.