Книга Исповедь жертвы, страница 116 – Дебора Массон

Льюис цокнул языком:

— Я не настолько туп, но взял свои, когда уходил. Понятия не имел, где я проведу ночь.

Джен вспомнила те обрывочные воспоминания о своем пробуждении.

— Значит, он не просто так вливал воду нам в глотки.

Все замолчали. Каждый погрузился в собственные мысли.

В конце концов, Джен передвинула стул, проскрежетав металлическими ножками по бетону, чтобы оказаться к Биллу так близко, как только получилось, и села между ним и Льюисом. Она оглянулась на камеру. Потом тесно прильнула к старику под взглядом Льюиса.

— Из всего этого можно сделать вывод, что он не хотел, чтобы мы умерли. Почему? Почему бы ему просто не убить нас всех? Одного за другим, как он и находил нас. Почему здесь, вместе?

Билл молча покачал головой. Джен не хотелось говорить то, что она собиралась, но у нее не было выбора.

— Думаю, этот парень видит в нас только части тела. Части его дочери. Так что нам нужно выяснить, хочет ли он заставить нас как-то заплатить за то, что мы не заботились о них так, как следовало.

Билл продолжал смотреть только прямо перед собой, его голос тоже понизился до шепота:

— Мы можем лишь предполагать. Точно мы знаем только одно: он приложил немало усилий, чтобы доставить нас всех сюда и обеспечить наше благополучие. И теперь мы знаем почему. Поставь себя на его место, Джен. Если бы это была Дейзи, если бы твое горе каким-то образом изменило твое психическое состояние, что бы ты сделала с нами?

Джен вспомнила все документальные фильмы о маньяках, которые она видела по телевизору, о книге, которая еще долго не отпускала ее после прочтения, «Молчание ягнят». Люди совершают безумные поступки, которые понятны и имеют смысл только для них самих. Они хранят трофеи, украденные с тел своих жертв, – драгоценности, одежду. Кожу. Части тел.

— Боже, ты же не думаешь, что он хочет их вернуть? – В устах Джен это прозвучало безумием, но не то чтобы она не могла в это поверить.

Билл не двигался.

— Я не знаю, что и думать, но нам нужно быть готовыми. К моменту, когда он придет за нами. Чтобы дать ему отпор.

Джен отстранилась от Билла и увидела, как крепко сжаты его челюсти. В его чертах отчетливо читалась решимость. Она была и в его голосе.

Он прошептал Джен, что им придется сделать и что, если они будут делать в точности так, как он сказал, то, возможно, они смогут пережить этот кошмар и снова увидят дневной свет и свои семьи.

Все это, после того как он закончил говорить, она повторила Льюису – слово в слово, шепотом и прячась от камеры, от его глаз. Потом повторила то же самое на ухо Дэнни.

И Джен молилась, чтобы то, о чем они шептались, оказалось достаточно тихим и не было услышано тем, кому не предназначалось.

Я отпираю дверь их подвала и убираю ключи в карман, прежде чем войти. Они собрали последние кусочки пазла; теперь у нас есть полная картина, и больше лекарства не понадобятся.

На этот раз они не слушают моих указаний держаться подальше, а бросаются на меня, как бешеные собаки, защищающие остальную часть своей стаи. Все четверо – с оскаленными зубами и дикими глазами. Но белки этих глаз превращаются в капитуляционные флаги, когда они видят, что у меня в руке.

Они отступают, поджав несуществующие хвосты, когда я поднимаю электрошокер и веду им по их торсам, словно палочкой по ксилофону. Каждый из них дергается, взмахивает руками и падает назад. Их беззвучное рычание сменяется жалким скулежом, и они шаркают и спотыкаются, отползая до тех пор, пока их дальнейшее отступление не останавливает холодный кирпич.