Книга Исповедь жертвы, страница 93 – Дебора Массон

Билл нахмурился:

— Но это могло быть всего лишь невинной случайностью. Не мог же он знать, что ты выпила. У него не было доказательств.

Джен покачала головой:

— Мои сомнения развеялись, когда он прислал фото, где я переливаю бутылку водки в кофейник на своей кухне. С отметкой времени на снимке. В той же одежде, что и позже на видео, на котором тоже было указано время. Он был в моем саду, в нескольких метрах от меня и Дейзи, и фотографировал меня через кухонное окно.

Льюис и Билл уставились на нее во все глаза.

— Он снимал мою повседневную жизнь. Когда я думала, что никто не смотрит.

Джен вытерла снова подступившие слезы.

— Разумеется, я ни о чем не догадывалась, когда вернулась домой после этого инцидента и сказала себе, что все – это должно прекратиться. Я должна бросить пить. Я прошла по дому и собрала все бутылки, которые прятала, после чего унесла их в гараж. Я убрала их подальше, но не вылила их содержимое. Не избавилась от них. Я сказала себе, что сварю суп – чтобы успокоиться. Старый добрый чертов суп. И уже потом отнесу бутылки на переработку. И тут мне под дверь сунули телефон. Прямо в дом. На мой коврик. И он звонил.

За некоторое время до…

Мне нужно было выждать время, но не слишком долго. Чтобы она не набралась смелости настроить тебя против меня – по крайней мере сильнее, чем уже пыталась. Столько, чтобы ее гибель казалась делом ее же собственных рук. Я знал, что подходящий шанс скоро наступит. И она меня не разочаровала.

После нашей встречи в кафе Мэнди усилила свои попытки привлечь твое внимание. Ее не испугал тот факт, что я знаю о ее обмане; судя по всему, она предположила, что у нее достаточно компромата, чтобы заставить меня молчать.

Она сообщила тебе новость о чрезвычайно романтическом предложении руки и сердца ее бывшего парня ее бывшей лучшей подруге, чем значительно обострила свою потребность в твоей поддержке. И ты охотно оказала ей эту поддержку, а я даже не возражал, поскольку знал, что долго это не продлится.

Я стал следить за ней – когда она была одна, когда была в компании. И знаешь, она всегда была предельно счастлива. До тех пор, пока не оказывалась рядом с тобой, и вот тогда она заставляла тебя думать, что весь ее мир рушится прямо в эту минуту. Она так хорошо умела включать и выключать этот режим, что это даже пугало. Но я никогда не говорил тебе об этом. Ни слова. Мне было выгодно позволять ей разыгрывать эту драму ради твоего сострадания.

В тот вечер, когда я пришел в ее квартиру, я оставил свой мобильный дома на нашем диване. Я знал, что на работе во время перерыва ты, возможно, захочешь узнать, где я нахожусь. Нам было приятно быть в курсе, где находится другой; иногда хватало и этого, чтобы почувствовать нашу связь. И тогда ты бы посмотрела мою геолокацию, может, даже позвонила бы, но ты знала, что я могу лежать в ванной, как часто любил это делать в то время, и не ответить – но ни в коем случае не ушел бы из дома без телефона. Ни за что. Это было бы все равно что бросить тебя.

Я точно знал, что вернусь вовремя, чтобы встретить тебя с работы, успею набрать ванну, якобы забыв слить воду – это сводило тебя с ума, но ты все равно смеялась, – и у меня останется еще более чем достаточно времени, чтобы намочить полотенце и бросить его рядом со стиральной машинкой. Никто и не заподозрит, что я куда-то отлучался, хотя я все-таки нанес Мэнди краткий визит.