Книга Ложка меда в канистре бензина, страница 104 – Марина Серова

Я молчала. Сейчас сама все расскажет.

— Жанна из «Криминальной хроники» сейчас текст мне на вычитку прислала, — ответила Алька. — Пару часов назад из речки вытащили машину с трупом. Машина Айрата, труп его уже опознали, да там и права в пластике, в общем, точно он. В воде несколько дней лежал. Наши там вовсю шуруют. Сегодня в вечерних новостях будет информашка, потом в «криминалке» развернутый сюжет.

Алька цапнула со стола гроздь черного винограда и уселась на софу, стала есть. Я села рядом с Алькой, и она молча предложила мне виноград. Так мы и сидели, отщипывая ягоды от грозди, которую держала Алька.

— Вы бы переоделись! Обе, — мягко сказала Лариса Алексеевна и ушла в кухню проверить горячее — утку с яблоками.

— Девочки, а вообще уже можно садиться кушать, — сказал Урал Хабибуллович, посмотрел на нас и тоже ушел в кухню.

Пока не ощипали всю гроздь, мы не заговорили. Наконец с виноградом было покончено. И переодеться не мешало бы, точнее приодеться, а то так и останусь в памяти — в джинсах и толстовке…

Из своей комнаты на втором этаже вышла Регина. Ее мы сначала услышали, а потом увидели — радостно возбужденную, с двумя собаками на руках. Собаки — старая пекинеска и маленькая недопекинеска — не умещались на руках у девочки, и она им строго выговаривала звонким голосом. Регина осторожно, крепко удерживая вертящих головами собачек, спускалась по ступеням. Она была уже нарядная — в голубой кофточке с белым воротничком и белыми манжетами, в синих брюках и белых балетках.

Я встала навстречу Регине, чтобы взять одну из собак. Любую. Отдавая мне старую пекинеску, девочка очень по-взрослому сказала:

— Тетя Женя, я их двух люблю, но пусть Юань будет ваша, а Юта — моя.

Регина со щенком подошла к Альке и сообщила, что они с бабушкой уже кормили Юту — так, как «дядя доктор написал в бумажке», а туалет для нее теперь будет в кошачьем лотке. И кто придумал, что Регина особенная? Талантливая — да, уже сейчас настоящая художница, а в остальном — нормально развитая девочка, доброжелательно общается, логично рассуждает…

— Мамочка, я же не жадная, — серьезно произнесла Регина. — Я же поделилась… Виктория Наумовна говорила, что жадничать нехорошо.

Упоминание о Виктории, да еще в таком позитиве и от Регины, подействовало на меня как электрический разряд. Если вязальную спицу сунуть в розетку, то дернет током — что-то наподобие этого я и ощутила. Алька тоже как-то дернулась, но быстро взяла себя в руки, усадила рядом дочку со щенком на руках. Ох, непросто будет объяснить Регине, что ее учительница, наставница, почти подруга больше никогда к ней не придет. Ярцев обмолвился, что по совокупности преступлений Виктории светит лет семь, а если удастся доказать попытку отравления Валеевых, то и десять.

От внезапной мысли о том, что, возможно, «особенности развития» Регины были просто выгодны Виктории, я едва не выронила притихшую у меня на руках Юань. Может быть, поначалу она реально развивала девочку по каким-то там методикам, а потом стала тормозить развитие? Тоже по методикам, почему нет? Надо будет обсудить это с Алькой.

За стол сели около восьми часов вечера, так как все уже проголодались и решили не ждать Ярцева. Урал Хабибуллович надел свой выходной цивильный костюм с белой рубашкой и выглядел очень торжественно. Мы с Алькой, не сговариваясь, оделись в те брючные пары с широкими штанами и приталенными пиджаками, в которых были на похоронах Олега, обе распустили волосы и слегка подкрасились. Посмотрев на нас и покачав головой, уже нарядная Лариса Алексеевна светло улыбнулась и сказала, что мы с Алькой будто и правда сестры.