Книга Ложка меда в канистре бензина, страница 13 – Марина Серова

А моя Алька, обнимая свою дочь, сейчас рассказывает ей о том, почему папа больше никогда не придет. «Пошагово и осторожно», как рекомендовала Виктория Наумовна, настаивая на том, что десятилетний ребенок должен осознавать хрупкость человеческой жизни. Ох, ну хоть про то, что папу убили, Регине не скажут!

Резников галантен — подает мне руку на ступенях, поддерживает за локоть. Молчит. Наверное, думаем мы об одном и том же. Тело Олега должны привезти завтра в коттедж Валеевых, так хочет Альмира. И никакого пафосного прощания в общественном месте, несмотря на то что Резников-младший был членом совета директоров АО «БашНефтеторг». В понедельник — отпевание в Симеоновском храме, потом похороны на Южном кладбище.

— Евгения, я все про вас знаю, — вдруг сказал Игорь.

На что он, интересно, рассчитывал, со своим цепким взглядом и холодной кривоватой улыбкой? Что я испугаюсь?..

— Вы — профессионал экстра-класса, работали в Штатах, в Колумбии, в Японии, но главное — в Москве и Питере, где решаются все серьезные международные дела. Вы не задаете лишних вопросов, спокойно и четко выполняете свою работу. Все ваши подопечные живы и относительно здоровы, во всяком случае, мне не сообщали о фактах значительного ущерба их здоровью по вашей вине.

Я молчала. Чего он добивается? Мы шли по набережной и уже ушли в более тихую и безлюдную сторону, где нет киосков и скамеек.

— Зачем вы приехали? — Вопрос прозвучал неожиданно резко.

Игорь остановился, я продолжала медленно идти. А вот пусть догоняет! Наверняка он знает, что мы с Алькой дружим с детства, что я практически выросла в семье Валеевых, ведь только что сказал, что все обо мне знает.

— Евгения! — Громко, даже слишком громко, но без нажима. Потому я остановилась, обернулась. А ведь он нервничает…

— Я приехала, чтобы поддержать Альмиру, — спокойно произнесла.

— Альмире ничто не угрожает! Ее не надо охранять. Тем более что я здесь.

— Я не сказала «охранять», я сказала «поддержать». Разница, знаете ли.

Игорь помолчал, словно что-то обдумывая, посмотрел на реку. Темная гладь воды отражала все разнообразие освещения — и фонари по бордюру, и высокие разноцветные арки на мосту. Мне невольно подумалось про «концы в воду». Агидель — довольно глубокая река.

— Давайте кофе выпьем! — прозвучало неожиданно, хотя для перемены темы — самое то. Игорь улыбался.

— Я не пью кофе на ночь.

— Врете! — В два прыжка Резников оказался рядом, буквально нос к носу, глаза в глаза. — Вы пьете двойной эспрессо в любое время суток и в больших количествах, иногда вы пьете латте, иногда американо…

А дыхалка-то у него сбилась! И что-то новое во взгляде — напряжение, смятение?.. Я увидела перед собой не лощеного хозяина жизни, а усталого почти пятидесятилетнего человека, вчера потерявшего родного брата. Но я уже разозлилась! Не отстраняясь и не отступая, я заговорила, вложив в интонации максимум льда:

— Игорь Брониславович, вы начинаете меня утомлять! Знаете о моей работе? Отлично. Знаете о моем пристрастии к кофе? Впечатляет. Поверьте, и я о вас немало знаю, причем мне даже… ну, скажем так, интересоваться не надо, просто я знаю ваш тип… хомо-существ.

Внезапно он расхохотался. Да так по-человечески, что и я непроизвольно хмыкнула. Отсмеявшись, Резников мягко взял меня за руку, чуть сжал ладонь и легко отпустил, произнес: