Книга Ложка меда в канистре бензина, страница 31 – Марина Серова

— Считается, что ножи нельзя дарить, но у нас дарят, — Урал Хабибуллович разглядывал фотографии на моем смартфоне. — Обычно в деревянных ларцах. Как сувенир, как оберег… По народным поверьям, металлические предметы защищают от злых сил. Раньше башкиры клали нож даже в колыбели новорожденных, если оставляли детей без присмотра.

— Так и для мужского национального костюма такой нож обязателен, — встряла Алька, входя в кухню и заглядывая через плечо отца.

Гладко причесанная, без макияжа, в темно-синем платье-балахоне, Алька была готова ехать на работу, чтоб продлить свой административный отпуск еще на неделю. Лариса Алексеевна налила ей кофе, пододвинула горку свернутых трубочками блинов и села напротив. Мне показалось, что она хочет о чем-то поговорить с дочерью. Мы с Уралом Хабибулловичем, не сговариваясь, но поняв друг друга, поблагодарили за завтрак и ушли, чтоб не мешать.

В гостиной Валеев первым делом взял пульт от бра и выключил их все, потом раздвинул плотные песочного цвета шторы, чтоб впустить солнечный свет последнего дня календарного лета. Гостиная словно ожила: вся теплота дерева и льна откликнулась навстречу солнцу, отчего стало еще теплее, уютнее, радостнее!..

Я подумала о том, что неплохо бы переодеться и навязаться в поездку вместе с Алькой и Игорем. Альку мы высадим у телецентра, а сами поговорим в машине, подождем ее. Прояснить надо: что за дебил в розовом прикиде напал на меня? Или не дебил. Тогда тем более надо прояснить! Была у меня уверенность в том, что Игорь уже все знает, ну или хотя бы что-то знает.

Возвращая мне смартфон, Урал Хабибуллович задал ожидаемый вопрос:

— Женя, а ты сама не слишком рискуешь?

— Пожалуйста, не тревожьтесь! Меня десять лет учили рисковать — и слишком, и не слишком, — как можно мягче ответила я и предельно беспечно добавила: — Пожалуй, тоже с ними поеду, по городу прогуляюсь! Пойду переоденусь.

В беспечность мою Урал Хабибуллович, конечно, не поверил. Он же помнил мое обещание. Про защиту Альки.

Быстро переодевшись в балахон, очень похожий на Алькин, но чуть светлее, я решила пройти по ссылкам, которые прислал Игорь, и прочитать все, что там есть, — про Тагира Закиева и «Международный центр меда».

Выжимку, сделанную Резниковым, я прочитала внимательно, уставные документы — не очень, но общее впечатление сложилось: этот Центр — монополист, то есть в своих целях объединяет пасечников, а также переработчиков продуктов пчеловодства и торгующие этими продуктами организации, вне зависимости от того, хотят они или нет. Куда смотрит антимонопольная служба? Наверное, стыдливо в сторону.

Тагир Амирович Закиев — сын первого постперестроечного премьер-министра Республики Башкортостан. Отучившись в уфимском Аграрном университете и в московской Сельхозакадемии имени Тимирязева, стажировался в Лондоне, затем несколько лет жил в США. В Уфу вернулся десять лет назад, чтобы возглавить созданный под него «Международный центр меда». По уставным документам этот Центр создан на основании распоряжения Правительства Республики Башкортостан, является некоммерческой организацией, а все активы относятся к государственной собственности РБ. Функционал Центра включает объединение науки и производства, во всяком случает, так записано в уставе и об этом на все лады твердят местные СМИ. Экспериментальные пчеловодческие станции, отдел изучения и применения апитерапии, производственные цеха по переработке продуктов пчеловодства — все в ведении Центра. Готовая продукция — от выведенной породы пчелиных маток до косметики на основе прополиса — имеет устойчивый спрос на всероссийском и международном рынках. Кроме того, одно из структурных подразделений «Международного центра меда» имеет полномочия инспекторской службы по пчеловодству, то есть курирует и проверяет все заметные пасеки республики, защищает пчеловодов.