Книга Ложка меда в канистре бензина, страница 43 – Марина Серова

Вложив в свой голос всю печаль мира, я рассказала душещипательную историю о том, как меня, сироту, рано оставшуюся без матери, пригрели Валеевы, а Альмира всегда была мне как сестра. Я рассказывала про теплые вечера в семейном кругу, про подарки, про чак-чак, кыстыбый и бешбармак…

Амирханов слушал, крутя в пальцах ручку и глядя в стол. Интересно, а сам-то он отдает себе отчет в нелепости ситуации? Если меня взяли за «разбойное нападение с причинением тяжкого вреда здоровью человека и хищение чужого имущества», как он сформулировал, пока мы ехали, то при чем здесь Альмира Резникова?! Или Амирханов из тех, кто всех вокруг считает идиотами? Конечно, для них, местных небожителей и их обслуги, Евгения Охотникова — лошадка темная…

— Евгения Максимовна, что вы знаете об отношениях Олега Резникова и Виктории Салмановской?

А вот это уже наглость! Напомнить ему, что ли, что я подозреваюсь не в держании пресловутой свечки, а в нападении на лжекурьера?

— Кто это — Виктория Сатановская? — Глаза я умею округлять, хлопать ими тоже, заодно и в фамилии «ошиблась».

— Салмановская, не Сатановская, — терпеливо поправил Амирханов.

Конечно, он мне не верит. Но он не понимает моей роли! А я его роль понимаю — он выполняет заказ. Как только я пойму, чей заказ, все встанет на свои места. Может, Игорь уже понял? Не удивлюсь, если уже начал… наказывать. Что-то ко мне он не торопится.

— Итак, Виктория Салмановская — педагог домашнего обучения Регины Резниковой, — произнес Амирханов и посмотрел прямо мне в глаза. — По основной версии следствия, она была в близких отношениях с покойным Олегом Резниковым. За это его и убили.

И что? Ладно, майор, поиграем в гляделки. Только ведь не я первой моргну! Десять лет училась… не моргнуть первой.

Молчание затянулось. Я сидела, как говорится, на попе ровно, причем в прямом смысле тоже. Может, чаю попросить? Хоть делом займется: рявкнет на кого-нибудь, чтоб принесли чай подозреваемой — человечность свою проявит. Нет, пусть так мучается! Вон как пялится, того гляди дыру просверлит взглядом. И до сих пор ничего интересного не сказал! Зря, что ли, у меня диктофон включен?! Подтолкнуть его, что ли, в нужном направлении?..

— Азат Хазиевич. — Я сделала паузу, давая ему время удивиться тому, что помню имя и отчество. — Вы меня сюда привезли, чтобы поговорить о вреде супружеской неверности? О том, что в результате измены жене человек может оказаться на кладбище? Вы же мне в машине обвинение предъявили! Я же вроде как курьера побила и ограбила, нет? Очную ставку обещали… Где потерпевший-то? Или, может быть, вы знаете, что он не потерпевший, да и не курьер вовсе? Да? Знаете? Смею утверждать, что вы знаете и о том, что убийство Олега Резникова не результат его неверности жене и чьей-то ревности. Ну да, у вас есть начальство, а у него — свое начальство, и всей этой пирамиде из заинтересованных лиц очень нужно, чтобы убийство столь значимого в республиканском масштабе человека было представлено как месть из ревности.

Так, все — срочно заткнуться, иначе его сейчас удар хватит! Амирханов не просто побагровел лицом и лысиной, но прямо-таки налился кровью. Вот только гипертонического криза мне тут не надо… А такое состояние, плюс учащенное поверхностное дыхание, плюс частое моргание глазами и обильный пот на лысине — явные предвестники, видела как-то.