Книга Неестественная смерть, страница 211 – Лю Сяохуэй

Дверь во внутренний двор была полуоткрыта. Я потянул носом воздух, и до меня донесся сильный запах. На месте преступления действительно было много крови.

— Доктор приезжал и прямо-таки двух слов не сказал. – У участкового было сосредоточенное выражение лица. Он поднял руку, чтобы показать жестом количество убитых. Рука поднималась с двумя вытянутыми пальцами, но быстро опустилась с тремя: – В доме женщина с очень большим животом.

У меня защемило в груди, стало трудно дышать. Я посмотрел на помрачневшее небо. По прогнозу, вечером должен пойти снег, который засыплет улики, поэтому мы должны были как можно скорее начать осмотр места преступления.

Двор был очень большой – во много раз больше, чем дворы домов обычных людей, – и был завален разнообразным хламом: медным и железным ломом, старой бытовой техникой, книгами, картоном, пластиковой пленкой… Рассортированные вещи возвышались небольшими холмами. На северной стороне двора располагались три одноэтажных дома, на южной – два.

Убитый мужчина лежал на спине, подложив левую руку под голову, и его лицо было плохо различимо. Правую руку он вытянул вперед; она находилась менее чем в двух метрах от ворот во внутренний двор. Руки его были покрыты мозолями и трещинами, с лоснящимися черными как смоль пальцами. Ван Мэн вскинул фотоаппарат и сфотографировал – «клац-клац». Судмедэксперт Чжао и я присели на корточки и провели предварительный осмотр тела.

Двор был полностью усыпан угольным шлаком и золой. Из-за большого количества крови они стали влажными вокруг головы трупа; на некоторых участках поверхности была видна запекшаяся кровь.

Мужчина, лежащий на земле, не был высоким, но явно обладал некогда изрядной силой. На нем был темно-синий комбинезон, локти и рукава лоснились и были затерты до блеска; на ногах – пара резиновых кедов армейского зеленого цвета. Рисунок подошв был сильно истерт.

Мокрые короткие волосы мужчины были слегка взъерошены, в бакенбардах виднелось немало седых волосков. От затылочной части поднималась струйка пара. Я дотронулся до него, на перчатках осталась кровь:

— Оскольчатый перелом затылочной части черепа, смертельная травма.

Судмедэксперт Чжао и я осторожно перевернули тело. Лицо жертвы было залито кровью, черты лица нельзя было отчетливо разглядеть. Ван Мэн протянул мне бутылку минеральной воды, и я ополоснул лицо покойного. Это был мужчина с лицом прямоугольной формы и густыми бровями, которые, однако, не соединялись посередине, словно их разрезали в центре ножом.

Судебный медик Чжао, не сказав ни слова, встал и направился к северному дому. Я быстро стряхнул кровь с руки и последовал за ним.

В комнате было темновато; на маленьком столике, стоящем лицом к двери, находились тарелки с едой. Там было полкастрюли тушеных свиных ребрышек с картофелем и полтарелки жареных ростков фасоли. На решетке-пароварке лежали разломанные маньтоу^[71] и бататы. На столе также стояли две пиалы, одна из которых была наполнена рисовой кашей чжоу^[72], а другая оказалась пустой.

На земле, свернувшись калачиком, лежала женщина, обняв руками круглый живот. Когда луч фонаря упал на ее лицо, я отчетливо увидел блестящую, прозрачную слезу в уголке ее глаза.

В комнате было ужасно тихо. Мое сердце билось все быстрее и быстрее, это становилось невыносимым. Судебный медик Чжао вздохнул: