Книга Неестественная смерть, страница 61 – Лю Сяохуэй

Мы бежали трусцой по тропинке, неся чемодан-укладку судмедэксперта, и примерно через десять минут увидели башню, оцепленную оградительной сигнальной лентой. Матушка Линь с удивлением сказала:

— Мы осматривали это место, но башня была, очевидно, заперта…

Моя коллега, судмедэксперт Ли Чжэн, успокоила членов семьи:

— Для начала не волнуйтесь – мы еще не идентифицировали детей, находящихся в башне.

Полиция открыла ограждение, и нам пришлось пройти еще метров пятнадцать, прежде чем мы оказались перед башней. Не сказать, чтобы она была очень высокой или старой, но по наружным стенам уже пошли пятна, а цемент у основания башни в нескольких местах отвалился, обнажая красную кирпичную кладку. Мы надели бахилы и поднялись по ступенькам к входной двери. Горизонтальная табличка над ней гласила «Башня Жуи»^[25], на ней были изображены три летящих дракона и танцующий феникс.

Полицейские указали на мужчину средних лет, и сказали нам, что его зовут Ван Цзянь и он – администратор парка; именно он вызвал полицию. Ван Цзянь сидел на корточках в углу, крепко зажав окурок большим и указательным пальцами; он выдохнул, и дым поднялся вверх, на мгновение закрыв его нахмуренные брови.

Ван Цзянь рассказал нам об истории обнаружении трупов. Башня Жуи какое-то время не ремонтировалась, пришла в упадок, и департамент управления парком распорядился временно закрыть ее, чтобы обеспечить безопасность туристов, а после окончания сезона дождей начать ремонтные работы. Получив уведомление в прошлую пятницу, Ван Цзянь запер дверь башни.

За выходные несколько раз шел дождь. Сегодня он закончился, небо прояснилось. Ван Цзянь, как обычно, пришел на осмотр. Войдя в башню, он почувствовал запах тухлятины. Администратор часто натыкался здесь на диких кошек и собак, а иногда находил дохлых мышей и крыс, так что такой запах был для него обычным. Но когда он добрался до вершины башни, то был до смерти испуган открывшейся перед ним картиной.

Дабы убедиться, что следы и вещественные доказательства на месте происшествия не уничтожены, эксперт-трасолог Ван Мэн первым отправился на башню для проверки.

Ли Чжэн достала листок с записями для анкетирования и обнаружила, что у нее нет с собой ручки. Она смущенно спросила:

— Братец Лю, у тебя есть ручка?

Я улыбнулся и достал из сумки ручку.

Наблюдательная Ли Чжэн сказала:

— Очки в сумке весьма неплохи. Я никогда раньше не видела, чтобы ты их носил.

Как только я собрался объяснить, Ван Мэн вышел из башни и покачал головой:

— Шли дожди, внутрь башни натекла дождевая вода, место преступления может быть повреждено. – Он также подчеркнул, что на месте преступления не было обнаружено большого количества крови.

Слова Ван Мэна погрузили меня в воспоминания. В тот год, когда я выбрал специальность «судебная медицина», на первом практическом занятии, когда увидел, как хлынула кровь белого кролика, потерял сознание и ударился затылком о край кафедры. Когда я очнулся, увидел, что меня окружили одногруппники. Я потрогал свой затылок, мокрый от крови, и снова чуть не потерял сознание. Преподаватель сказал, что я, возможно, не подхожу для судебной медицины, и предложил мне перевестись на рентгенографию или другие специальности, в которых не приходится видеть кровь. Но я не сдавался и пытался преодолеть обморок от вида крови. Преподаватель дал мне полгода на адаптацию. Я использовал самую тупую «десенсибилизирующую» методику лечения и заставлял себя смотреть на кровь, как только у меня появлялась такая возможность. Сначала смотрел на пятна крови на фотографии, а потом попросил старших наставников брать меня с собой смотреть, как проводятся опыты над животными или патологоанатомические вскрытия. Я стал знаменит этим: все выпускники факультета судебной медицины знают историю про парня, который преодолел привычку падать в обморок при виде крови.