Книга Сон разума, страница 62 – Лера Виннер

Её странный тон по телефону.

Её дурацкая отговорка про начальство, решившее внезапно поработать ночью, и очевидное нежелание пускать его не то что в ординаторскую, а вообще в морг.

Сон.

Пистолет.

То самое предупреждение от Крамера?

Смутно знакомое лицо человека, с которым она говорила в том сне.

Ральф как будто помнил его, но не мог узнать, частицы пазла не складывались воедино и, конкретика, как он ни старался, не приходило.

У него не было знакомых в режиме федералов и врачей.

Среди актёров?..

Нет. Определённо, нет.

Это был мужчина, присутствующий в её жизни постоянно, — в действительности или в иллюзорном мире самого Ральфи?

У неё все-таки был номер Бейкера.

Параллельная жизнь, в которой ему и правда не было места?

Это ЛА, детка, нельзя жить здесь и не делать этого.

Примерно в этом духе ерунду нес Чарли, впервые снявший проститутку.

Точно так же объяснил свои действия он сам, не уйдя после знакомства с дилером без покупки.

Впрочем, в глубине души Ральфи догадывался, что его собственное определение такого понятия, как «опыт», не может быть равно применимо всеми и всегда.

Только тело в полусне чувствуется лучше, и ощущение провала, падения в черную бездну шарахает по обыкновению сильно, как токовый разряд.

И, что уже странно, не будит. Просто оставляет неясное чувство подъема. Не как обычно, — будто спасся сам, — а словно удержали, в последний момент схватили за шкирку и вздернули на ноги, подгоняя встать ради неизвестного разуму неотложного дела.

Сходить с ума во сне — это, оказывается, забавно. Похоже на чертову видеоигру, в которой вроде бы и участвуешь, но при этом никоим образом не можешь быть по-настоящему убит.

Как-то раз, давно, лет десять назад, когда он пересказал Чарли очередной свой сон, тот то ли в шутку или с настоящим раздражением бросил в ответ, что сам он на фоне его, Ральфи, глюков вообще ничего во сне не видит.

Отстраненно, вяло, и в то же время, мучительно отчетливо и трезво Ральф рискнул задаться вопросом: видит ли Бейкер что-то прямо сейчас?

Нечитаемая комбинация цифр на часах и тихий скрип деревянного пола, и сам он смотрит чужими глазам.

Руки Чарли, — свои, — на нежной коже стройных бедер, и его губами касаются горячего яркого синяка в том месте, где должна быть пробитая пулей дыра в живой плоти.

Огнестрельные ранения не заживают за пару часов, а древесный запах духов не превращается в корицу, кофе и что-то лимонное…

Хотя, во сне это наверное можно.

Можно провести кончиками пальцев по собственной ладони с незнакомыми, не своими, наметившимися и тщательно убранными, мозолями, словно погладить чужую руку. И странным образом переплести пальцы, столкнувшись ими в горячем хмельном дурмане, ощупью перечитывая тонкие ребра, одновременно пытаясь присвоить, прижать к себе, держа под хрупкую спину.

И чужое дыхание — резкое, частое, жадное, отдающее из ниоткуда взявшимся запахом водки и теплых духов.

Не имеющее начала, продолжения и финала движение, общее, слившееся в протяжный вздох.

И выдох, когда все уже знакомо, отчасти привычно, и восторженно-ново. Получено там и тогда, когда на это не приходилось рассчитывать.

От этой нестерпимо горячей, тягучей иллюзии Чарли просыпается среди ночи, буквально подскакивает с мокрой простыни, и падает на спину снова, бездумно глядя в потолок и почти болезненно прислушиваясь к звукам в коридоре за дверью и в гостиной внизу.