Книга Цвет ночи. Обжигающий неон, страница 143 – Лера Виннер

Стоя в привычной и по большей части предсказуемой действительности уже одной ногой, Зейн невольно улыбнулся тому, как легко это теперь давалось. Тишина наступившая в его голове после крови Лив, была благостной и почти забытой, возвращающей в то время, когда Вечность представлялась безоговорочно прекрасной и уже почти понятой.

Позволив глазам потемнеть настолько, что чернота залила белок, он чуть сместил угол своего сверхчувствительного зрения, чтобы увидеть комнату такой, какой она являлась на самом деле.

Черные закопченные стены, густая паутина по углам, лужи крови на полу и кровавые же отпечатки чужого ботинка.

На энергетическом плане Сайфер за собой не убирал, — спасибо, хотя бы на физическом додумался вымыть пол, — и в какой-то степени это вызывало отвращение. В чуть меньшей — было на руку.

Зейн медленно повернулся на месте, изучая обстановку в мельчайших подробностях.

Квартира выглядела опустевшей, но не ощущалась до конца покинутой. Оставалось что-то, связывающее бывшего хозяина с ней.

Не предмет.

Не неудачное заклятье.

Что-то…

Не глядя под ноги, чтобы не отвлекаться, он перешагнул половицу, на которой померещились сломанные девичьи пальцы с тонким колечком, и, ведомый инстинктом, направился в спальню.

Зеркало осталось на месте. Все еще завешенное тканью, оно единственное в этой квартире ощущалось чистым и немного нереальным, как будто существовало в нескольких измерениях одновременно.

Именно за ним во всех смыслах ухаживали, его берегли. И его же по какой-то причине с собой не забрали.

Зейн потянулся и откинул занавес. Почти улыбнулся, увидев свою руку со стороны, как чужую.

Пограничное состояние, которого он, не будучи уверенным в собственной адекватности, не позволял себе несколько столетий, пьянило не хуже наркотика или крови, увлекало, заставляло чувствовать себя почти всемогущим.

Зеркальная поверхность не изменилась, не помутнела и не пошла рябью, но в этот раз свое отражение он в ней видел. Картинка соответствовала действительности, но словно жила своей жизнью, фон за спиной плыл, и даже он на мгновение испытал искушение обернуться.

Зеркало хранило память, и, приглядевшись, он увидел то, что в прошлый — совместный — визит сюда оно предложило Лив. Ее саму, но с другой прической и в другом времени, с едва заметным под свободной одеждой животом.

Чертово зеркало показывало ей Виллу, пока он, ничего не зная, стоял рядом, а она сумела сделать так, чтобы он этого не видел и об этом не догадался.

Зейн усмехнулся, и отражение подтвердило, что в этом оскале не было ничего человеческого.

Он медленно поднял руку и коснулся поверхности кончиками пальцев. Они прошли сквозь, соскальзывая в пустоту, и гримаса ярости превратилась в улыбку.

Так просто.

Он стоял, ощущая на себе прожигающий взгляд собственного отражения, но не уделяя ему излишнего внимания. С той стороны всегда кто-то смотрит и будет смотреть…

Осязать, чувствовать, как допустимые лишь за гранью ощущения впитываются в кожу, делая его самого иным, — за века, проведенные между настоящей жизнью и безумием, он почти от этого отвык.

И все же — не забыл, не перестал где-то на периферии тосковать по этому.

Для того, чтобы шагнуть за такую близкую, доступную и манящую грань одного лишь прикосновения было недостаточно.