Книга Хозяйка пряничной лавки 2, страница 36 – Наталья Шнейдер

Отставила от печи горшочек с растаявшим смальцем, масло какао разошлось в нем мгновенно. Горшочек из-под меда тоже стоял у печи. Растаявший мед стек на дно — почти две столовые ложки набралось. Я добавила камфарной мази из аптеки, буквально половину горошины: переборщу — и лечение превратится в издевательство. Перенесла все на подоконник, где похолоднее. Сейчас — мешать, мешать и мешать. Мед плохо соединяется с жиром, поэтому придется работать как с мороженым: постоянно перемешивать, чтобы не смерзлось одним ледяным комом. Смесь пахла странно: медом, жиром и аптекой.

То, что получится, конечно, будет несравнимо с современными кремами, тем более лекарствами. Но о современных средствах — тех, к которым я привыкла, — пора забыть навсегда. А здесь мне, пожалуй, лучше и не сделать.

Я оставила начавшую густеть мазь на подоконнике — потом еще перемешаю, прихватила ведро с патокой. Поставила его греться у печи, чтобы патока стала текучей. Приволокла из лавки на черную кухню оба мешка с мукой — на сверкающем полу остались белесые следы, но что теперь поделаешь. Отмою, вряд ли чистота снова наведется чудесным образом. Пока у меня другие заботы.

Обольщаться не стоило: разом почти двадцать кило теста мне не сделать. В старые времена — точнее, те, в которые я попала, — тесто в больших пекарнях вымешивали крепкие мужики, и то не руками, а веслами, стоя над чаном на деревянном помосте. Крепких мужиков с веслом у меня нет, да и не внушал мне доверия такой способ. Значит, придется замешивать несколько партий и позаботиться о том, чтобы максимально стандартизировать процесс.

Что ж, начнем с муки. Я притащила из лавки безмен, отмерила сколько нужно ржаной и пшеничной и начала просеивать.

Я успела одолеть половину пшеничной, когда хлопнула дверь в черных сенях.

Нюрка сунулась в кухню.

— Барыня, Матвей Яковлевич сказали, что до обеда заглянут.

До обеда — это хорошо, ждать недолго.

— А мне что сейчас делать, барыня?

— Бери второе сито, просеивай муку, — приказала я.

Работа пошла в два раза быстрее. Мы закончили просеивать пшеничную муку и взялись за ржаную, когда снова хлопнула дверь.

— Хозяйка, забирай товар! — крикнула тетка.

Я высунулась к дверям. Луша перепрыгнула с плеча Парашки на мое, вцепилась коготками сквозь платье. Ну да, конечно, куда ж без тебя.

Белка застрекотала, вроде довольно.

— Хорошо сходили, — подтвердила тетка. — Все сторговали, что нужно.

Щеки у нее разрумянились, глаза горели. Парашке, кажется, тоже пошла на пользу прогулка — она уже не выглядела такой изможденной и забитой, как вчера.

— Держи смалец.

Тетка сунула мне в руки сверток в пропитанной жиром ткани. Я развернула, понюхала. Плотный, белый, почти без запаха.

— Мужики деревенские совсем стыд потеряли, — заворчала тетка. — Думает, ежели все перемерзло, так я не пойму, что он мне старый сует!

— Спасибо, тетушка, — улыбнулась я ей. — И смалец хороший купили, и нашли быстро.

— Говори, что делать, — смутилась она. — Тесто месить?

— Рано пока тесто месить. Разберите покупки, овощи почистите и порежьте. Морковку, капусту, репу — а я потом разложу по горшкам да в печь суну.

— Сделаем — позовем, — кивнула тетка.

Но подняться наверх они не успели: кто-то постучал в парадную дверь. Я кликнула девчонок и пошла открывать доктору.