Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 25 – Мари Ларина

Мирид и Мотыль отрицательно, синхронно покачали головами, уверив нас, что ночью они сразу отправили тенегласс прямиком в Совет и закрыли лавку. А Черниль начал упоенно вещать о том, как он вчера драил старое дерево полов, смахивал пыль пушистыми пипидастрами — и в целом пересказал всю свою уборку чуть ли не поминутно. Это не было супер-важной информацией, но мы вежливо его выслушали — вдруг всплывет важная деталь? Хоть допросы — не наша специфика, и торговцами займутся позже — любая крупинка информации могла быть чрезвычайно значима.

— Не исключено, что это подобие улики принес кто-то из нас на ботинках, вор. Мы буквально шли сюда по морской набережной. — презрительно фыркнул Эврен, прислонившись плечом к деревянной балке, возвышающейся посреди лавки.

— А вот и нет, — не оборачиваясь, отозвался Ирис, пропуская колкость Магистра мимо ушей и не переставая изучать пол. Он наклонился ниже, провёл ладонью по доскам, будто выслушивал их сердцебиение. — Эта пыль сухая, мелкая. Не с улицы. Там сегодня дождь прошёл, ты сам видел и наверняка промочил под ним свою ограниченную башку. С набережной мы бы принесли на ботинках грязь, соль… А это — как известь. Или… — он прищурился, рассматривая внимательнее. — Молотый камень. Что-то вроде того, что используют в подвалах старых хранилищ, чтобы осушить воздух.

Я встрепенулась и переглянулась с Эвреном. Он чуть заметно закатил глаза, но примирительно поднял руки и признал победу за Ирисом. «Твоя взяла, вор,» — буркнул он, засунув руки в карманы пальто. Всё в нём, как всегда, было камнем, но глаза резко потемнели еще сильнее от внимания и сосредоточенности. Мы что-то нашли. Он, в отличие от Ириса, не комментировал вслух, но мысли его явно не были праздными. В голове у меня закрутились шестеренки, медленно, но верно складывая пазл из кражи Сферы Отклика, теневой магии, подвалах… старых хранилищах… Кто-то снял фероновую вязь, прошёлся через заднюю дверь и вернул всё обратно, но…

Черниль и Мотыль тихо переговаривались в углу лавки, расположившись за чайным столиком и здраво решив не мешать нам. Ирис еще раз осмотрел пыль, уточнил у Черниля еще раз, когда проводилась генеральная уборка — в сотый раз получив ответ, что вчера вечером — утвердительно кивнул. Значит, эта улика определенно появилась сегодня ночью, в момент кражи.

— Кто-то снял фероновую вязь, прошёл через заднюю дверь и вернул всё обратно, но… — озвучила я свою мысль и остановилась, чувствуя, как у мысли вдруг прорастает корень. — Но мы же можем её опросить. Вязь. — я повернулась к Магистру Теней, встречаясь взглядом с его черными глазами — тихая дуэль пепла и угля.

— Ты… хочешь вызвать отголосок? — Эврен удивленно поднял тёмную бровь. Но голос его отнюдь не звучал как запрет, скорее, как согласие, завуалированное сомнением — «а справишься ли ты, трава в капюшоне?». Трава в капюшоне — любимое обращение Магистра Теней ко мне в те моменты, когда я его раздражала — но еще не до той степени, чтобы меня придушить. Трава — потому что я всё-таки травница, а в капюшоне — потому что я очень любила прятаться под его серым покровом. А вот если у Хаэля возникало желание протянуть ладони к моей шее — тогда он по-военному коротко гаркал «МИРСТ!» — вот тогда стоило уносить ноги.