Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 294 – Мари Ларина

— Я… — развернувшись к двери, начала я, осматривая заветный фолиант. Ну да, тёмно-синяя с серебряным переплётом, который радостно мерцал в моих руках. — Что…

Но фраза осталась не законченной. Солейл с округлившимися глазами молниеносно запер дверь библиотеки магическим ключом Дарханов. Металлический щелчок разрезал тишину коридора острым лезвием, и я панически сглотнула, готовая тотчас сорваться и бежать, пока не сотру ноги в кровь! Дархан рядом встревоженно выдохнул, и даже Хаэль тихо выругался, хватая меня за локоть и утягивая за собой в сторону кабинета ректора.

— Umbra, tene sussurrum!— отрывисто прошептала я заклинание тишины, кое-как вытягивая серебристую нить из воздуха.

Я не стала сопротивляться здравому смыслу и схватила Магистра за руку, чтобы ускориться. Второй рукой сунула книгу во внутренний карман плаща, благо, она была небольшой и легко поместилась. Солейл, чуть замешкавшись, вырвал ключ из двери и помчался за нами. Я протянула ему свободную ладонь, и он схватился за неё, догоняя нас. Плечо заныло, но я, поморщившись, дёрнула Солейла на себя, и он вырвался вперёд.

Девчонка, которую мы усыпили, всё так же мирно спала там же, где мы её и оставили. Дверь кабинета ректора виднелась уже совсем близко, и Солейл буквально пролетел последние несколько метров, с размаху вгоняя тот же самый ключ в замочную скважину. Дверь грохнула, замок недовольно вскрикнул, но поддался.

Мы ввалились внутрь. Дархан с треском захлопнул дверь и запер еёизнутри, пряча ключ в карман пальто, а затем — прислонился спиной к двери, тяжело дыша. Капюшон сполз, светлые волосы растрепались, на лбу выступила испарина, светло-серые глаза стали размером с блюдца. Он был белее снега.

— Твою… мать… — я сложилась пополам от боли в боку и скинула капюшон, отнимая прилипшие волосы с лица. Воздух резал лёгкие без ножа, и я захрипела, мечтая о стакане воды. Эврен потёр ладонями лицо, высказав что-то нелестное и явно нецензурное.

Это был тревожный побег. Побег от того, перед чьим носом в капюшоне Солейл запер дверь запретной секции.

Сегодняшним утром подтвердилось то, что Бубби Блэк воистину великая мастерица своего дела. Благодаря её маслу для сна с лавандой, что она дала нам с Эльсой в подарок в наш последний визит — я проспала всю ночь как убитая и отлично себя чувствовала. Даже несмотря на события вчерашнего вечера.

— Ты посмотри! Уже всё разнюхали, паршивые газетчики! Ещё даже рабочий день не начался, а они уже разносят сплетни! — Эльса, вырвав меня из раздумий, раздражённо зашипела. Она бросила передо мной свежайший, ещё тёплый выпуск «Шарденской Галки», от которого пахло чернилами, бумагой и откровенной наглостью. Газета оскорблённо зашуршала, защищая свою честь.

Мы условились позавтракать сегодня у Лавра — утро было воистину прекрасным, до безобразия и неприличия золотистым, таким, словно его написали самые виртуозные мастера кистей и красок Шардена. Близился Самхейн, праздник, знаменовавший конец осени, но природа словно и не думала о том, чтобы сворачивать роскошную золотистую пору для того, чтобы уступить место тёмной зиме. Деревья светились ярким багрянцем, солнце ласково пригревало кончик носа, целуя нежными лучами щёки, а ветер лениво гонял листья по каменным мостовым, то и дело игриво бросая под ноги незадачливым ильдевирельцам то красный, то оранжевый листочек.