Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 53 – Мари Ларина

Он встал и подошёл к окну — движения были резкими, словно мужчина бросал перчатку на стол. Его тень чуть затрепетала — и мигом успокоилась, как дикий зверь, улёгшийся у ног хозяина.

— Ваш ход, — добавил он, подпирая спиной закрытые ставни и складывая руки на груди. — Теперь вы знаете, с чего начался конец. И наша задача — что-то с этим начать делать.

Эльса говорила мягко — как говорят с раненым зверем, у которого лапа в капкане, — но в её голосе уже дрожала, извивалась колючая нить сомнения. Словно она шагнула в темноту печально известного леса, искренне надеясь, что встретит там безобидных белочек, а не кровожадного ночного маньяка.

— Магистр, при всём уважении… У тебя есть лигаты. Ты мог бы поручить это им. Или, хотя бы, начать с прямого донесения госпоже элериарху. Почему мы?

Талькар, не дожидаясь ответа, подался вперёд, как хищник, чьим любимым обедом было отсутствием логики, учуявший потенциально аппетитную несостыковку. Его пальцы обвили стаканчик с чаем, как будто это был единственный стабильный объект во вселенной, что в этот момент опасно пошатнулась под ним.

— Серьёзно. Я — бывший вор, Айлин — серебряная ведьма, Эльса — служит Магистрату Внутренней Безопасности. Как бы… немного не тот набор для выявления подозреваемых, желающих устроить государственный переворот, тебе не кажется? Причём, ладно если бы это были люди из народа — ты же говоришь про Советников.

Я чувствовала, как воздух потяжелел еще сильнее, давя на мои плечи неподъемным грузом. Тень, впитывающая в себя звуки, всё ещё держала границы помещения, создавая ощущение замкнутой капсулы, в которой даже время дрожит от клаустрофобии.

Слова Талькара, такие честные и прямые, казались мне почти кощунственными — не потому что он был не прав, а потому что он был чересчур прав. Что-то было не так. Что-то огромное, подспудное, ломающее и опасное, как трещина в фундаменте дома, которую тщетно пытаются замазать краской.

Почему мы?

Я тоже это чувствовала. Мы не команда. Мы — сборище. Головоломка, куски которой не должны совпадать. Я — теневая ведьма, заклеймённая серебром. Эльса — шпионка-сплетница, змея среди ястребов. Ирис — бывший вор, находящийся в Совете на птичьих правах, по воле самой насмешке и вольности самой судьбы.

Нас бы скорее привлекли как подозреваемых в краже, чем… как сообщников. И всё же… мы здесь. В этой тишине. В этом кабинете, под замком магии Тени. Что-то случилось. И случилось такое, что даже Эврен не доверяет своим. Не лигатам. Не Совету. Не элериарху. А доверяет нам.

Эврен молчал. Его лицо по-прежнему было пугающе спокойным, невозможным для прочтения — как запертая входная дверь. Никогда не знаешь, что ждёт тебя там, снаружи, после выхода за дверное полотно — обычный вторник или последний день в твоей жизни. Ни тени эмоции, ни намёка на сомнение — лишь выверенная суровость, идеальная маска, отточенная годами политики, военной службы и тем дерьмом, что приходит вместе с Тенью.

Но я знала. Я чувствовала по его дыханию, по тому, как он сжал спинку стула, стоявшего неподалёку, чуть сильнее необходимого. Он боялся. Не нас. Не провала заведомо идиотской миссии. Он боялся того, что это на самом деле правда.

Магистр Теней, привыкший иметь дело с неведомым, страшным, с убийствами, с тонкими теневыми уравнениями реальности — он боялся людей. Тех, кто сидит в Совете. Потому что один из них(а возможно, и не один)— позорный ренегат Шардена, над которым уже нависает тюрьма Ауланнар. А если кто-то украл артефакт, способный в руках умелого теневика искривлять саму суть Тени — значит, он не просто нарушил закон. Он начал тихую войну, в которой Шарден уже проигрывал. Протяжный выдох, который вполне себе можно было трактовать как «вот это дерьмо», только вежливое — сорвался с губ против воли.