Книга (не) Равные, страница 136 – Мила Крейдун

Голая. Дерзкая. Забрызганная кровью соперницы, посмевшей посягнуть на принадлежавшее ей.

А он не особо-то сопротивлялся!

Позволял прикасаться к себе!

И это бесило.

Она остановилась всего в нескольких сантиметрах от правителя мира. Практически касаясь его.

Задрав голову, чтобы заглянуть в улыбающиеся, довольные, горящие жидким золотом глаза.

— Никогда, — начала она со всё ещё с рвавшимся из груди рыком, — никому… не смей… больше… позволять… прикасаться к себе.

Ноль реакции.

— Понял? — требовала она ответа, чувствуя, что вцепится когтями ему в глаза и располосует эту довольную царскую морду, если он немедленно утвердительно не ответит.

Повелитель мира улыбнулся.

— Понял, — произнёс он.

Его огромная ладонь скользнула вдоль её щеки, легла на затылок и резко притянула к себе, чтобы властные жёсткие губы тут же накрыли её горячим деспотичным поцелуем.

Мега словно давал понять, кто здесь главный, хоть и согласился.

Но вырвавшийся на волю Зверь Ктары не собирался так легко сдавать позиции.

Она зарычала, яростней впившись в губы правителя планеты. Сминая их, покусывая, безраздельно властвуя языком в его рту, вступив в схватку за лидерство с его собственным языком. Не собираясь сдаваться. Подчиняться. Уступать.

Зверь царя возбуждённо зарычал. Ему нравилось бунтарство и сила самки. Её дерзость. И смелость. Противостояние.

Она надавила ему на грудь. Почти толкнула, злясь. Он чувствовал. Её физическая сила была ничто по сравнению с его. Она была не способна заставить его даже пошатнуться.

Но он подчинился.

Поддался.

Сел на трон королевы гиен, стоявший позади него, потянув её за собой, усадив её на себя. Не в силах оторваться от требовательных наглых маленьких нежных губок, терзавших его собственные.

Истинная протиснула между ними свою крошечную ладошку. Дотянулась до его пояса и дёрнула ремень.

Джей не смог удержаться, чтобы не улыбнуться.

Она зарычала.

Злилась.

Очень злилась на него.

И хотела утвердиться.

Всем показать. Доказать.

Что он её.

И ему в том числе.

В первую очередь ему.

А его это так умиляло.

Всё плавилось и таяло в груди.

Как же он любил её!

Ктара добралась, наконец, до ширинки и рванула молнию, высвобождая его член, замирая над ним, заглядывая ему в глаза, по-прежнему яростно сверкая их зеленью.

— Не смей улыбаться, — прорычала она.

— Не смей останавливаться, — парировал он, и царские ладони, скользнув по изящной спине, легли на её плечи, слегка надавливая.

Встретили сопротивление.

Всего на какую-то долю секунды.

Это противостояние было нервным.

С самого начала.

Глупым.

Взгляд зелёных глаз изменился.

Стал более осмысленным.

Нежным.

Глубоким.

Внимательным.

Словно она хотела что-то прочесть на его лице.

— Что? — кажется спросил он вслух.

Пауза.

— Я люблю тебя, — тихо серьёзно ответила она.

Сильнейший улыбнулся.

А она стала медленно опускаться.

На него.

Обволакивая его собой.

Накрывая.

Заполняя.

Повелитель мира блаженно прикрыл глаза, напряжённо сглотнув. Она дошла до основания и медленно стала приподниматься.

Затем снова вниз.

И вверх.

Продлевая их муку.

И наслаждение.

А затем всё резко прекратилось.

Она замерла на нём, обхватив его шею руками, уткнувшись в неё носом и, кажется, собираясь разрыдаться.

— Прости меня, — вдруг услышал он тихий шёпот у своего уха.