Книга (не) Равные, страница 164 – Мила Крейдун

Рабу! С каким-то непонятным обретённым зверем полукошки-полукурицы! Имущество, по праву силы принадлежавшее Прайму леопардов! Да ещё и отказал вернуть всё как было, а после и вовсе игнорировал любые попытки Н'Коно поговорить.

Стефан рванул на земли гиен, как только узнал, что правитель сюда прибыл, а Харда мертва — никогда не ладил с этой сучкой, их ненависть была обоюдной и произошедшее было словно знаком судьбы. Да ещё и был он поблизости по чистой случайности!

От информации, что её убила обезьянка Аргайла Прайм леопардов отмахнулся, как от пролетевшей мимо мухи. Он не верил во все эти россказни про неё. Она не имела никакого значения. Просто звук. Пустое место.

А сейчас он видел тысячи враждебных глаз, оскорблённых его поведением по отношению к их обожаемой королеве.

И её.

Сверлящую его негодующим царским взглядом.

А ещё он чувствовал силу.

В ней.

И Зверя.

Сильного.

Как такое возможно?!

— Кхм, — неловко кашлянул Н'Коно, пытаясь собраться с мыслями, всё переосмыслить и давая себе время поверить в то, что чувствует.

Перед ним королева, он пересёк чужие границы и завоняло серьёзными неприятностями. Войной, если бы всё происходило чуть раньше, в другие времена.

— Насколько ты знаешь, я, к сожалению, не могу искупить свою вину и оплошность, — заговорил Стефан. В нынешние времена всё решалось откупом, возмещением ущерба. Физического, либо морального. Размер обычно определяли стороны, порою приходилось вмешиваться царю и с ним бы Прайм с удовольствием поговорил, но — облом.

— Подойдут и извинения, — холодно отрезала сучка.

И с этой они явно не сойдутся, — подумал Н'Коно. — Немногим лучше Харды.

Он крепче сжал челюсти, обводя раздражённым взглядом давящих его ментально гиен.

— Приношу свои извинения, — сквозь зубы выдавил он из себя едва различимо. — Мне срочно необходимо поговорить с царём, — добавил на всякий случай, меняя тему, чтобы заносчивая выскочка не потребовала повторить, да погромче. — Где он?

— По поводу? — потребовала дрянь твёрдо, что его окончательно взбесило.

— Я, конечно, извиняюсь, — раздражённо и максимально сдержано начал он, — ты, наверное, охренела от неожиданного подарка в виде такой силы, как прайм гиен и возомнила о себе хрен знает что, но мы равны, деточка, и говорить со мной в таком тоне, и уж тем более требовать…

— Ничего не слышал об истинной царице двуликих? — подала голос полукурица-полукошка, посмев его перебить.

— А, ты, шавка…

Стефан не успел ничего понять.

Лишь почувствовать.

Близость смерти.

И ужас, сковавший всё изнутри.

Зеленоглазая ведьма с горящим обещанием смерти взглядом вдруг в одно мгновение оказалась напротив него.

С протянутой к его шее когтистой, полуобратившейся лапой.

Застывшей всего в миллиметре от его трахеи.

Её держал тотем. Удерживал. Остановил. Не дал ей убить его.

— Я сам, — твёрдо произнёс он, глядя на неё сверху вниз. Недовольно.

Она стушевалась.

Преобразилась.

Вся словно поплыла, став мягче. Даже визуально черты её лица преобразились. Полулапа вернула форму женской изящной кисти. Она потянулась к хранителю, раскаянно прильнула щекой к его груди, потёрлась о неё, обняла, пока он стоял как заледеневшая глыба.

— Прости, — искренне произнесла она, блаженно вдыхая его запах.

Он устало выдохнул, словно сдаваясь. Обнимая её в ответ. Склонившись к её щеке. Нежно поцеловал и шепнул: