Книга Как вылететь с отбора и не влюбиться, страница 66 – Эва Морей

Некоторое время я просто рассматриваю это странное зрелище. Потом фокусирую свой взгляд на ближайшем отражении, чтобы почувствовать хоть какую-то устойчивость. Смотрю на лицо своего отражения. На складку между бровями. На глаза. И вдруг ловлю себя на странном ощущении. Что-то не так.

Медленно наклоняю голову в бок и чуть не вскрикиваю, когда отражение остается неподвижным. Я замираю. Отражение медленно улыбается. А мне совсем не до улыбок.

— Ну надо же, — говорит отражение. — Наконец-то.

Ее улыбка становится шире и вместе с этим черты лица начинают меняться. Это происходит медленно, будто кто-то осторожно стирает одну картину и поверх неё пишет другую. Светлеют волосы. Меняется линия подбородка. Глаза становятся темнее.

Через несколько секунд в зеркале стоит уже совсем другая женщина — ни капли не похожая на меня. Я невольно делаю шаг назад. За её спиной исчезает бесконечный коридор отражений. Теперь там только тёмное пространство, похожее на глубокую беззвездную ночь.

— Наконец-то они догадались привести больше одной, — говорит женщина в зеркале раздражённо.

Я моргаю.

— Простите… что?

— Что слышала, — фыркает она. — Чем больше веточек, тем лучше. Я уже сколько лет это твержу.

Женщина раздраженно вскидывает руки и начинает расхаживать туда-сюда, оглядывая комнату так, будто оценивает старый, неудобный склад.

— И зал этот давно пора расширить. — заключает она с досадой.

Я медленно оборачиваюсь. Летиция внимательно рассматривает своё отражение. Сюзана поправляет волосы и проверяет сохранность макияжа. Изольда осторожно касается зеркальной поверхности. Никто из них не смотрит на меня. Никто не реагирует.

— Эй! Смотри на меня. Они нас не слышат, — раздраженно восклицает женщина в зеркале. — Можешь не крутить головой.

Я медленно поворачиваю голову обратно к своему обезумевшему отражению. Точнее — уже явно не моему.

— Но я рада, что хотя бы ты меня слышишь. — Она скрещивает руки на груди. — Хотя, если честно, я не понимаю, почему именно ты. Впрочем неважно! Передай храмовницам, чтобы приводили как минимум десять женщин. Раздам им всем эти дурацкие ветки.

Я некоторое время молчу. Потом осторожно спрашиваю:

— Простите… а вы… богиня?

Женщина смотрит на меня так, будто я спросила, не является ли она табуреткой.

— Нет. Ты что, головой стукнулась? Какая богиня? — она фыркает и утомленно трет переносицу — Эльвариан наш единственный и могущественный бог создатель, а мы все так… принеси-подай-веточки отдай.

Она тяжело вздыхает.

— Ну почему именно я? Скажи мне, вот что со мной не так? — она начинает вертеться, демонстрируя себя со всех сторон — Почему мне приходится всем этим заниматься? Других дел по горло.

Я растерянно моргаю.

— Чем… этим? — с трудом выдавливаю из себя слова.

— Веточками! — она раздражённо взмахивает рукой. — Каждый год одно и то же. Они приходят, машут ими, благословляют. Потом через год ветка вянет, и всё начинается заново.

Она закатывает глаза.

— Неужели нельзя было придумать ветку, которая не завянет? Великий и могучий придумал целый мир. А с веткой справиться не может.

Я осторожно кашляю.

— Ээээ да, вам должно быть непросто — я изо всех сил пытаюсь понять, что здесь происходит и какого поведения от меня ожидают.

— Да ты представить не можешь! — она почти стонет — Все эти браки, союзы. Тут подсоби случайной встрече, там убереги от поспешных решений. Сил уже никаких нет.