Книга Развод: Новая жизнь в 50!, страница 28 – Сур Шамс

— Эй, вы чего тут застряли? — Голос Андрея раздался от двери, вырвав из мыслей.

Подняла голову. Он стоял, опершись на косяк, склонив голову набок и разглядывая её с лёгкой улыбкой.

— Думаю, — ответила честно, снова опуская взгляд на рисунок.

— О чём?

Пальцы сжали карандаш.

— Может, вы правы. Может, искусство действительно способно исцелять.

*****

На следующее занятие принесла с собой старый, потрёпанный альбом. Нашла его случайно — на самой верхней полке книжного шкафа, где пыль ложилась толстым слоем, будто время давно забыло об этих страницах. Листы пожелтели, на полях кое-где виднелись детские каракули — следы прошлых лет, когда мир ещё казался простым, а счастье легко умещалось в несколько штрихов цветного карандаша.

Перелистывая страницы, ощущала странное волнение, будто заглядывала в прошлое, которое когда-то оставила позади. Наконец, чистый лист. Белоснежный, словно ещё не испорченный ни одной ошибкой, ждущий своего часа.

Глубокий вдох. Карандаш лёг в руку легко, привычно. И вот уже линии рождаются сами собой, извиваясь и переплетаясь, как живые. Чёрные вихри сталкиваются с ослепительными вспышками света, тьма и свет спорят друг с другом, словно буря, разрывающая ночное небо. Где-то в глубине рисунка пробивается тонкая, почти неуловимая линия рассвета.

Мир исчез. Остался только этот танец линий.

Последний штрих — и вдруг внутри что-то отпускает. Как будто невидимая тяжесть, висевшая на плечах годами, наконец-то рассыпается в воздухе. Это похоже на долгий выдох после слишком долгого напряжения.

— Это потрясающе.

Голос прозвучал так близко, что вздрогнула.

Андрей.

Стоял рядом, склонившись над альбомом, и разглядывал рисунок с таким вниманием, будто перед ним была древняя карта, таящая в себе великие тайны.

— Вы позволите мне взглянуть?

Кивнула, ощущая, как сердце вдруг забилось быстрее.

Он осторожно перелистнул страницу, будто боялся нарушить хрупкую магию момента, провёл пальцем по линиям — не касаясь, но повторяя их изгибы, словно пытался ощутить рельеф. Затем поднял взгляд, и в его глазах отражался тот же вопрос, что крутилась у меня в голове.

— Знаете, что это значит?

— Что? — Голос едва слушался.

— Это вы. Ваш мир. Тьма, что окружает вас, и свет, который вы ищете.

Слова попали точно в цель. В горле пересохло. Он прав? Это правда отражение моего мира? Или просто случайный набор штрихов?

— Может быть… — пробормотала, разглядывая рисунок уже иначе, пытаясь увидеть в нём нечто большее.

— Искусство — удивительная штука, — задумчиво продолжил Андрей. — Иногда оно говорит о нас больше, чем мы сами готовы признать.

Не могла оторвать от него взгляда. В его словах было что-то… пугающе честное.

— Я согласна, — выдохнула, голос оказался тише, чем хотелось. — На дополнительные уроки.

Уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти невесомой улыбке. Тёплой. Настоящей.

— Отлично. Тогда встретимся завтра после занятий.

Когда урок закончился, медленно, почти лениво начала собирать вещи. Будто растягивала этот момент, цеплялась за каждую секунду. Внутри было странное ощущение — лёгкость, радость, какое-то тёплое волнение, но ещё… что-то непонятное, туманное, словно сладкий, не до конца распознанный аромат. Разбирать его не хотелось. Пусть останется загадкой.

Ремень сумки скользнул по плечу, пальцы чуть дрогнули, когда взялась за дверную ручку. И вдруг: