Книга Развод: Новая жизнь в 50!, страница 37 – Сур Шамс

На том конце провисело молчание, наполненное невыразимой тяжестью и сомнением. Казалось, что каждая секунда замедлялась, а голос собрался, чтобы сказать то, что было назревало уже давно.

— О нас.

Губы сжались в тонкую линию, скрывая весь шквал чувств и сожалений, которые копились годами.

— Ошибку осознал, когда Анна ушла к бывшему, и только тогда стало понятно, сколько на самом деле потеряно. Всегда была рядом, поддерживала в самые трудные моменты, а мои поступки показали, какой была глупость — просто оттолкнул тебя, не поняв, какая ценность у тебя была.

Каждое слово звучало словно исповедь, а голос, полный сожаления и боли, разрывал тишину, оставляя ощущение, что вернуть утраченные моменты уже невозможно.

Боль ворвалась внезапно, словно молния, пронзившая самое сердце. Казалось, столько раз мечталось услышать те долгожданные слова, а теперь они звучали пусто, как эхо давно забытого сна. Слова ударили, как неожиданная пощёчина, холодная и резкая, будто ледяной душой обливая всё вокруг. Это было похоже на шаг в темную бездну, когда ожидаешь твердой земли под ногами, а получаешь лишь пропасть.

Эта боль смешивалась с нестерпимым гневом, и в груди вспыхивало желание закричать, заплакать или даже разбить телефон о стену. Каждое слово отзывалось в душе эхом прошлого, где доверие было столь безумно ценным, а его предательство — словно нож, воткнутый в самое сердце. Все воспоминания о тридцати годах, полном радости, бед и компромиссов, вдруг обернулись одним единственным, болезненным звонком.

Глубокий вдох, затем медленный выдох — попытка взять себя в руки, обрести хоть немного спокойствия. Эмоции кипели внутри, но контроль над ними казался единственным выходом.

— Почему ты звонишь сейчас? — спросил голос ровно и почти хладнокровно, хотя пальцы, сжимающие телефон, дрожали от напряжения.

— Потому что хочу всё исправить, — послышался быстрый, почти задыхаясь от тревоги голос, словно опасаясь, что связь оборвётся в любую секунду. — Знаю, что причинил тебе боль, и слова не способны стереть того, что уже случилось. Но, если можно попросить, дай мне шанс ещё раз. Если захочешь поговорить, буду ждать.

Щелчок, и на фоне коротких гудков телефон тихо выскользнул из рук, упав на диван. Взгляд устремился в пустоту, а мир вокруг вдруг потемнел и стал таким тяжелым, как свинец. Второй шанс? После всего, что было сделано? После того, как доверие было растоптано, а чувства стерты так легко, словно ничего и не значило? Особенно после того, как появилась другая, после всех этих горьких предательств, и особенно после беременности Анны.

В груди поднялась буря ярости, в которой переплелись гнев и отчаяние. Как можно было так просто произнести слова, будто весь прошлый опыт, вся боль, все годы совместной жизни — всего лишь неловкое недоразумение, которое можно стереть одним звонком? Каждое воспоминание о счастливых и трудных моментах, о поддержке и предательстве, всплывало и заставляло сердце сжиматься от боли.

Лицо побледнело, а губы задрожали от напряжения, когда ясно стало: сейчас не время для таких разговоров, не время для второго шанса с этим человеком. Руки так задрожали, что единственным спасением было прижать их к лицу, словно это могло остановить нахлынувшую бурю эмоций. В горле заклинило, в груди осталась пустота, и хотя душа требовала плача, слезы почему-то не находили пути наружу. Только холодное оцепенение заполняло всё внутри, оставляя после себя только боль и горечь.