Книга Развод: Новая жизнь в 50!, страница 47 – Сур Шамс

Указатели в коридорах терминала обещали помощь, но их указания путали, как лабиринт без выхода. Одни направляли налево, другие — направо, а третьи заставляли задуматься о том, что, возможно, в этом хаосе и кроется какой-то глубокий смысл жизни. В такие моменты хотелось остановиться посреди терминала, бросить все заботы и просто ждать, пока кто-нибудь с улыбкой не подойдёт и не объяснит, куда же нужно идти.

Так случилось, что таксист оказался настоящей находкой, если не считать его чрезмерную разговорчивость. Его слова лились без остановки, он размахивал руками, словно пытаясь передать древнюю итальянскую легенду, живую и волшебную, даже если понять каждое его слово было практически невозможно. Невероятная энергия его речи просто захватывала, даря ощущение тепла и неповторимой атмосферы этого города.

— Bellissima città! — с искренним восторгом воскликнул он, поворачивая на узкую улочку, где каждый камень будто рассказывал свою историю, полную тайн и страстей. — Ага, ага, — можно было лишь тихо кивать в ответ, надеясь, что в его бурном потоке слов не скрывается какой-то неожиданный вопрос, требующий ответа.

За окнами мелькали старинные здания, величественные колонны и мостовые, словно кадры из старого фильма, где прошлое и настоящее сплетаются в единое целое. Всё это создавало ощущение волшебства, даже если усталый разум от долгой дороги и непривычного звучания слов едва успевал осмыслить увиденное. Главное — найти дорогу до квартиры, где можно было бы наконец снять обувь, упасть на мягкую кровать и, забыв обо всём, раствориться в покое после этого невероятного приключения.

Квартира оказалась крохотной, но какой-то по-домашнему тёплой. Узкие стены, старенькая мебель, скрипучие половицы — всё это словно обнимало, успокаивало. Третий этаж, без лифта, зато с винтовой лестницей, по которой приходилось карабкаться с чемоданом, задевая локтями облупленные стены. Но стоило добраться до окна, как дыхание перехватывало.

Там, внизу, узкая улочка жила своей жизнью. Пёстрая, шумная, настоящая. Крошечные балкончики утопали в развешанном белье — белые простыни, цветастые рубашки, детские пижамки, которые лениво покачивались на ветру, едва не касаясь голов прохожих. Где-то громко щёлкнула зажигалка, кто-то засмеялся, послышалась оживлённая перепалка на незнакомом языке.

А запахи… Боже, эти запахи! Свежий хлеб, тягучий аромат кофе, пряные нотки ванили и корицы. Хотелось вдохнуть полной грудью, запомнить этот момент, утонуть в нём.

— Ну что, как тебе? — спросила сама себя.

Хотелось ответить, что всё прекрасно, что сердце уже наполовину покорено этим местом. Но внутри сидел другой голос. Тихий, но настойчивый.

"Что, если потеряешься? А если что-то пойдёт не так? Ты ведь совсем одна…"

Пальцы сжались в кулак.

— Хорошо тут, — наконец выдохнулось. — Только непривычно.

Балкон так и манил — выйти, облокотиться на перила, слиться с шумом улицы. Но шагнуть вперёд было страшно. Словно невидимая преграда держала на месте, шепча: "Постой, подожди, вдруг это ошибка…"

****

Первые прогулки по этому городу оказались настоящим испытанием. Дома громоздились, давили своей величественной, но холодной архитектурой. Улицы — бесконечные, словно специально запутанные лабиринты, в которых любой поворот мог привести не туда. Люди сновали туда-сюда, уверенные, быстрые, будто знали этот город как свои пять пальцев. Казалось, что они даже не смотрят под ноги, но при этом ни разу не спотыкаются, ни в кого не врезаются.