Книга Развод: Новая жизнь в 50!, страница 57 – Сур Шамс

— Так, ладно. Я знаю, что ты хочешь, — прошептала я, поглаживая поверхность холста, — Ты только подожди немного.

Когда работа была завершена, долго стояла перед холстом, не в силах отвести взгляд. На картине был изображён закат, но не обычный. Это был закат, полный света и надежды, словно обещание нового рассвета. Цвета переплетались, создавая ощущение движения, а в центре композиции виднелась одинокая фигура, шагающая вперёд.

Художники, которые занимались организацией выставки, наконец-то пришли, чтобы взглянуть на то, что получилось. Все они выглядели так, будто только что вырвались из мира креативных бурь и ярких идей, с немного запёкшимися красками на руках и глазами, полными ожидания. Один из них, молодой парень с растрёпанными, слегка взъерошенными волосами, остановился у моей работы, и его лицо сразу выразило восхищение. Он присвистнул, как будто увидел что-то по-настоящему особенное.

— Это потрясающе! Где ты училась? — спросил он, не скрывая удивления.

— Нигде, — как-то сразу вырвалось, не успела подумать. — Просто пробую. Экспериментирую.

— Да, ну-ну! Это не просто проба, — сказал он, оглядывая работу ещё раз, словно ища новые, скрытые смыслы. — Это настоящее искусство! Ты должна продолжать, не сомневайся. У нас есть предложение — мы хотим предложить тебе сотрудничество.

Его слова повисли в воздухе, а внутри всё резко стало как-то тесно, будто в груди кто-то невидимый сжал кулак. Хотелось сказать что-то вроде «Нет, я не готова», сослаться на отсутствие опыта, на то, что я ещё учусь и не могу работать с профессионалами. Но что-то в его глазах, в этом огне энтузиазма, заразило меня. Это было что-то вроде искры, которая вдруг загорелась внутри.

— Подумаю, — ответила я, не зная, как именно это сделать, но ощущая, как лёгкое волнение растёт, как будто впервые открываю для себя мир, в котором всё возможно.

*****

День, когда открывалась выставка, был по-настоящему холодным, и холод словно проникал в самую душу. Тем не менее, внутри сердце колотилось так, как будто оно готовилось пробежать марафон. Такой дрожащий момент. Выставка проводилась в старом, загадочном здании, где потолки были такими высокими, что казалось, они могли бы прикоснуться к самому небу, а окна — огромные, словно порты в другой мир. Всё вокруг было наполнено каким-то мистическим светом, играющим на холстах, отражаясь от стен.

Картины были развешаны по стенам, словно в какой-то древней галерее, и среди всех этих произведений искусства её работа выделялась особым светом. Она будто вырывалась из общей массы, притягивая взгляды. Люди, проходя мимо, не спешили, не спешили вовсе. Они остановились, словно поглощённые каждой деталью, вглядывались в работы, обсуждали, задавали вопросы, искали в ответах смысл. А кто-то, может быть, тихо шептал себе под нос: «Как она это сделала?» — и смотрел с восхищением на её картину.

В какой-то момент взгляд случайно поймал мужчину. Он стоял в самом дальнем углу зала, как будто терялся в этом огромном пространстве, окружённом картинами, но его внимание было полностью поглощено именно ею — моей работой. Он стоял, не шевелясь, как вцепившийся в землю, и пристально смотрел на мою картину. В его глазах была какая-то странная смесь сосредоточенности и глубокого любопытства, как будто он пытался разгадать её, найти в этом полотне что-то большее, что-то, что могли бы понять только те, кто рисует.