Книга Я испорчу тебя на зачете, притворщица, страница 76 – Аннета Керн

Он заглянул в кабинет, затем толкнул дверь, пропуская меня вперед. Профессор Гроул сегодня больше не читал лекций, внутри было пусто. Я все еще прижимала к груди дневник так, что костяшки побелели, но послушно села на наш с Касселем диванчик.

— Тесс…

Я покачала головой, не поднимая на него взгляда. Тогда он сам сел у моих ног, положив ладони на колени и заглянув в лицо.

— Тесса.

— Она прочитала его, — прошептала я. — При всех, и все смеялись. Ты не слышал, что она читала. Я писала про тебя, Кассель… Я писала то, что думала… в самом начале… это… это не всегда было хорошее, — закончила едва слышно, сжимая корешок тетради. — Она теперь тебе будет это рассказывать.

— Тесса. Посмотри на меня, — он дождался, пока сделаю это, прежде чем продолжить. — Я знаю, что ты там могла писать. Невыносимый, бабник, жизнь испортит. Да?

Я сжалась на диване, не желая признаваться, хоть и так все было понятно. Именно это и писала, и думала, и говорила Мире.

— Тесс. Это твой дневник, твои мысли, и я вообще не обижаюсь. Если ты захочешь поговорить о том, что писала — я выслушаю, но блин… Мы о близких тоже не всегда хорошее думаем, а на первых занятиях я правда мог казаться невыносимым.

Потому что было забавно задирать тихоню в очках. Которую люблю теперь, а ведь прошло не так уж много времени.

— Но Летиция прочитала…

— Летиция — дура. А те, кто слушал — тоже дураки и зеваки, их мнение вообще ничего не стоит.

— Стоит. Для меня — стоит… Теперь все станут смеяться надо мной, будут шептаться за спиной. Будут думать, что я… что я жалкая. Мне стыдно за все глупости, что я там написала.

— Глупости? — Кассель улыбнулся. — Мур, все пишут в дневниках глупости, они же для этого и нужны. Это нормально.

— Ты не понимаешь, — я покачала головой. — Там не просто глупости. Там…

— Тесса, — он взял мое лицо в ладони. — Ты имеешь право на свои мысли, страхи и сомнения, и если у кое-кого воспитания нет и он крадет дневники чужие, то это его проблемы. А если кто-то посмеет смеяться над тобой — я вызову его на дуэль.

— Ты не можешь вызвать на дуэль всю Академию…

— С чего бы это? У меня теперь есть личная традиция про поцелуй победителю. Так что я только за, в моих интересах устраивать бои как можно чаще.

Я невольно улыбнулась сквозь слезы и шмыгнула носом.

— Ты невыносим.

— А то.

— Но серьезно, Кассель, а ты один.

— С чего бы я один? У меня Дэйн есть.

— Дэйн не будет драться за меня…

— Дэйн будет драться за Миру, а Мира — за тебя. Так что само небо велело меч достать.

Я тихо засмеялась на этот спор, а Кассель стер большим пальцем слезу с моей щеки.

— Так-то лучше. А то будешь реветь, та же Мира решит, что я обидел, подольет слабительного.

— Ты правда не хочешь знать, что в дневнике?..

— Правда.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не за что, — дракон поцеловал меня в лоб. — А теперь пошли, ограбим столовую и украдем печенье.

— Н-нельзя красть печенье, Кассель!

— Кому нельзя?

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Если вы случайно подслушали разговор, который не предназначался для ваших ушей — не делайте поспешных выводов…

Кассель

Я сидел в гостиной факультета Стихийного факультета и разбирал записи Дэйна, которые он мне оставил. С выходки Летиции прошло около недели, и все более-менее затихло, хотя мы и ждали подлянки.