Книга Срочно требуется помощница. Любовь не предлагать, страница 92 – Екатерина Мордвинцева

И вот сейчас, вечером, завершающим шумный, пахнущий углём и сладостями день, я стояла на широкой деревянной террасе, обняв руками себя от прохлады, наступающей после заката. Воздух был кристально чист, пахнул озерной водой, влажным мхом и дымком от костра. Большая луна, Сестра, уже взошла, повесив над тёмной гладью воды огромный перламутровый диск. Пасынок, меньшая луна с фиолетовым отливом, только выплывал из-за тёмного гребня леса, добавляя в пейзаж таинственные, сиреневые тени. Два источника света, два ритма, два настроения — идеальное воплощение дуализма этого мира.

Позади меня, в гостиной с панорамными окнами, кипела жизнь. Лео, вытянувшийся за этот год и почти сбросивший последние, самые незаметные амулеты, помогал Ульяне расставлять на большом дубовом столе миски с ягодами. Его смех, теперь более низкий и уверенный, звенел, как колокольчик. Алекс, с лицом, вымазанным сажей, с пафосом разглагольствовал Лере о «принципиальной важности точной температуры углей для карамелизации зефира», размахивая при этом похожим на артефакт шампуром. Лера, закатив глаза, что-то ему язвительно отвечала, но в её руках уже маячила тарелка для готового лакомства. В открытую дверь доносился запах жареного хлеба, травяного чая и тёплого дерева. Всё это было наполнено гулом споров, смеха, случайно задетых струн музыкального инструмента — симфонией нашего, уникального, контролируемого хаоса.

Я чувствовала глубокую, спокойную усталость. Не истощение, а удовлетворённую тяжесть после хорошо проделанной работы. Проект «Стабильность» не просто выжил — он укоренился, дал побеги. Мы получили постоянное финансирование от Совета и нескольких гильдий. Сейчас шла работа над открытием второго филиала в соседнем регионе. Наши с Вальтером поездки в столицу стали рутиной: он — неприступная скала авторитета, представляющая цифры и политическую волю; я — живой, дышащий логикой механизм, разбирающий возражения по косточкам и рисующий схемы будущих сбережений для казны. Мы дополняли друг друга, как ключ и замок. Как хаос и порядок.

Тихие шаги позади, знакомое присутствие. Он подошёл, и сначала я почувствовала тепло его плеча, касающегося моего, а уж потом увил в периферийном зрении бокалы в его руках. Лёгкое ягодное вино, местное, не магическое.

— За систему, — произнёс Вальтер, и его голос, обычно такой чёткий и резкий, сейчас звучал приглушённо, почти ласково. В тоне сквозила усталость, но хорошая, мирная усталость. В его глазах, обращённых ко мне, отражались две луны, превращая серую глубину в мерцающую, загадочную вселенную.

— За систему, — кивнула я, и наши бокалы мягко звякнули.

Мы стояли плечом к плечу, молча наблюдая, как светила плывут по своему небу, а их отражения колышутся на воде. Из хаоса моего падения, из хаоса его страха, из хаоса непонимания между мирами родился этот порядок. Не статичный, не мёртвый. Он был живым организмом. Он дышал, рос, иногда болел — как недавний конфликт с консерваторами в Совете или небольшая регрессия у одного из наших подопечных. Но у него была иммунная система — наши протоколы, наша способность к анализу и наша общая, непоколебимая воля его защищать. Это был сад, который нужно было полоть, поливать, подрезать. Но мы знали, как это делать. Это была наша работа. Наш сознательный, ежедневный выбор.