Книга Светлая любовь Темного Лорда, страница 35 – Константин Фрес

Снова перед ними голову склонить и отдаться в их власть?

Чтоб они при любом удобном моменте променяли меня на стеклянные бусы?..

Радость моя от свободы погасла.

Стало неимоверно горько, и я молила небо только об одном — остаться незамеченной для этих людей.

— Дея? Ты здесь? — раздался еще один знакомый вкрадчивый голос. И я едва не вскрикнула, услышав свое имя. — Я чую твой запах, Дея. Никто так больше не пахнет, кроме тебя.

Я даже дышать перестала.

За этот голос, за мольбу в нем, я отдала бы раньше жизнь, не раздумывая.

Это Йен меня звал. Его голос я не спутала б ни с каким другим.

Вместе с родными уведенных девушек, он бы здесь. Рыскал в снегу, искал замерзшими красными руками.

Только они искали безделушки и монетки, а он — меня, ломая наст.

Будто думал, что после этой ночи эльфы выкинули меня прочь из своего жилища.

— Где же ты, Дея, — протянул он со странным чувством в голосе.

Тягуче и как-то страшно.

Как палач, отыскивающий свою жертву…

Настолько страшно, что я, вспыхнувшая было радостью и рванувшая к нему, осеклась и снова упряталась в тени спутанного кустарника.

На меня словно ведро ледяной воды перевернули, разом погасив в моей груди вспыхнувшие теплые чувства.

— Не может же быть, чтоб ты умерла! — почти шепотом произнес он с отчаянием и встал, измученный, переводя дух и грея дыханием обожжённые снегом ладони. — Этого не может быть! Ты не могла умереть! Ты не имела права умереть!

Какое странное заблуждение…

Он правда не подумал, чем для меня обернется его предательство?

Он настолько глуп?..

Или настолько беспечен?

Он что, рассчитывал, что я брошусь к нему в объятья после того, как родители как следует почешут мне спину поленом?

Ну да, только подождала б, пока ребра срастутся и синяки сойдут… И сразу побежала б с ним обниматься!

Он просто не думал о том, что мне предстояло пережить по его милости?

Наверное, в его мыслях я была покорной и бессловесной живой куклой.

Из тех, что безропотно принимают свою судьбу.

И не страдают.

— Я не виноват, — продолжил он свою покаянную речь таким же страшным, отчаянным, полубезумным шепотом. — Ты же знаешь, как я люблю тебя! Просто эти деньги… Ты же знаешь, у меня никогда не было столько денег в руках! Да, да, я их хотел получить, конечно! Но я думал, что мы с тобой вместе их потратим… На нас с тобой!

Слушая это странное покаяние, я заливалась слезами и изо всех сил зажимала руками рот, чтобы он не услышал ни единого всхлипа.

Наверное, раньше, влюбленная в него до безумия, я бы поверила в эту ложь.

Верить вообще легко, если очень хочется.

Но сейчас во мне что-то сломалось.

И я смотрела на Йена совсем другими глазами.

И видела его — другим…

Он ведь не обо мне печалился. И не о моей ужасной судьбе.

И жаль меня ему не было.

Он досадовал оттого, что потерял возможность быть со мной.

Он печалился о себе и о своих уязвленных чувствах.

Печалился, что ему приходится страдать от разлуки и потерянной любви — если его чувства можно назвать любовью.

— Я так люблю тебя, так люблю, — стонал он с отчаянием. — Если б у нас было время!.. Если б ты не повела себя так странно! Если б ты не пошла добровольно к эльфам, а осталась дома! Я бы потом все тебе объяснил, и ты бы обязательно меня поняла! Я знаю, что поняла бы! Жена… что жена? Она обязана почитать и слушаться мужа. Она бы сидела дома и занималась хозяйством. А мы бы с тобой были б счастливы, как и раньше. Как прежде ходили бы в лес, виделись бы часто-часто… В лесу есть сторожка, крепкий дом, небольшой, но хороший. Там мы б встречались. Может, я б даже тебя туда перевез. Чего б тебе жить с родными. Мы всегда были б вместе…