Книга Неприятности ждут!, страница 28 – Марина Милорадович

— Даээронцы хозяйничают в нашей ратуше, как на своей кухне, — неодобрительно пробурчал какой-то дедок, парнишки-мастеровые зашикали на него тихонько, но как-то ловко расступились, окружая говоруна и скрывая от посторонних взглядов.

— Вельта чтит старые обычаи милосердия, — продолжил глашатай. — И если найдётся девица или вдова, желающая взять этого мужчину в мужья, то пусть она выйдет сюда и покроет его своим платком, и да помогут ей боги смирить нрав супруга. Если невеста сыщется, то брак будет заключён прямо здесь, под виселицей, пред лицом всех богов и высших сил, и тогда Трой, называющий себя Безродным, будет оправдан.

Сказано это было без особо пафоса, глашатай явно отрабатывал формальную протокольную часть. И люди никак особо не среагировали на эти слова. Никто не ждал, что появится экзальтированная девица, готовая на бракосочетание на эшафоте. Палач сделал шаг к приговорённому.

И я услышала этот звонкий и ровный, будто чужой, голос.

— Я согласна.

На мои плечи словно опустились невидимые ладони. Мир пел и бил в бубны и барабаны, и то, что никто больше не слышал этой мелодии, не мешало мне следовать ей.

Шаг, второй, третий. Толпа расступалась передо мной, как арктические торосы раскалываются перед стальным носом ледокола.

Где-то в груди тревога и здравый смысл нервно бились о броню внезапно нахлынувшей уверенности, как мотыльки о стекло. Но это не имело никакого значения. Само провидение вело меня туда, где было моё место.

Плечи расправились, подбородок приподнялся, я перестала путаться в непривычно длинной юбке и словно видела себя со стороны, как во сне. Гладкий пучок, горделивая осанка, простой, но красивый наряд.

Решительно, но без суеты дойдя до грубых ступеней из некрашеного дерева, я остановилась, обернулась к зевакам на площади, скользнула взглядом по лицам тех, что в первом ряду, и произнесла:

— Я согласна.

Без вызова, без улыбки, без дрожи в голосе.

Протянула руку в сторону ладонью вниз, и ошарашенный стражник подставил мне слегка дрогнувшую кисть в кожаной перчатке. Подобрав край подола, я легкими шагами поднялась на эшафот.

Неведомая сила продолжала вести меня, и я встала перед ошарашенным женихом полубоком к толпе.

Закашлялся глашатай, пробурчал что-то матерное стражник, забрал бородёнку в кулак и вытянул шею кучер, а палач почесал затылок. Немая сцена, достойная финала «Ревизора» Гоголя затягивалась.

Представительный дядька, у которого на груди поблескивала толстая золотая цепь с подвеской, выдал:

— Как же так...

Второй, у которого была цепочка потоньше, ответил:

— Ну, дык...

Вышло очень содержательно.

— Что делать-то будем? — прогудел из-за маски палач.

Приговорённый пялился на меня квадратными глазами, а я безмятежно улыбалась и держала спину прямо, как герцогиня Кембриджская на встрече с народом. Действительно, а дальше что? Глашатай объявлял что-то там про покрыть своим платком. Угу, такого детину и шифоновым шарфиком шестьдесят на двадцать сантиметров?

А варианты у меня есть?

Я растянула шарф в руках, шагнула к жениху и набросила ткань ему на голову. Гладкая синтетика тут же поехала вниз, и шарфик повис на шее.

Народ охнул.

Блин, а вдруг я что-то сделала не так? И вместо того, чтоб его спасти, я просто опозорюсь, а парня повесят?