Книга Неприятности ждут!, страница 84 – Марина Милорадович

Девица закатила глаза, но встала и направилась на кухню. В её отсутствии чары чуть ослабли, и я смогла закинуть цепочку с компасом за пазуху. Металл коснулся кожи. Мой последний козырь в этой партии.

Виола вернулась в гостиную. Носком туфельки поддела край тонкого ковра на полу, подвернула его, а после и вовсе криво скатала весь. Не касаясь, отпинала неаккуратный свёрток в сторону, освобождая квадратный метр с небольшим чистого паркета. Достала что-то из сумочки.

Сверяясь по листочку бумаги, принялась чертить мелом нечто... Что ж, способность говорить у меня никто не отнимал.

— Что это?

— Не твоё дело, — огрызнулась в ответ Виола.

— А ты точно уверена, что оно должно так выглядеть? — приступила я к издевательствам. — Углы какие-то кривые.

Виола на мгновение замерла, критически оглядывая несколько соединяющихся линий.

— Там у Кэсси в комнате должен быть угольник или транспортир. Я бы советовала.

— Заткнись!

— Если не умеешь пользоваться, так и скажи.

— Умею.

— Ой ли? Несимметрично рисуешь.

— Умолкни!

— Вот говорили тебе в школе геометрию учить? А ты что? Думала, что если самая красивая в классе, то тебе ничего больше не надо? Никогда не знаешь, какие знания пригодятся в жизни, — протянула я с интонациями вредной училки из дневного сериала. — Локоны на голове, а в голове что?

Мел в руке Виолы разломился напополам, оставив на чертеже некрасивое пятно.

Она чертыхнулась и встала. Опять вышла из комнаты. Интересно, а почему мне язык не парализовало, как всё тело? Я бы, конечно, этого не хотела, но... Вернулась обратно Виола с мокрой посудной губкой. Стёрла следы своего огреха, посмотрела на мокрое пятно и начала рисовать новый элемент по другую сторону композиции.

— И что это за абстракционизм? Ох уж это современное искусство... Знаешь, в одном музее была инсталляция в виде засохшей пиццы. Так уборщица её приняла за мусор и выкинула. Не признала арт-объект. И я могу её понять. Такое искусство для неумеющих рисовать.

— Да пошла ты!

С выдержкой у Виолы было не очень. Заткнуть меня магически она почему-то не могла, физически вставить кляп — не додумалась, поэтому рисовать ей приходилось под мои скептические комментарии. Процесс затягивался. Мне того и надо было, вдруг удастся дотянуть до прихода моих домочадцев.

— Ты заткнёшься уже или нет? — после очередного пассажа об её художественных способностях раздражённо спросила Виола.

— А что ты мне, собственно, сделаешь?

Виола то ли застонала, то ли тихо зарычала, но опять отвлеклась от рисунка, встала и... Залепила мне пощёчину. Слабую, конечно. Или это чувствительность у меня снижена? Я чихнула от меловой крошки.

— Ах ты...

Кажется, незваная гостья восприняла это как выражение презрения. Удары сыпались градом. Виола хлестала меня по щекам, дёргала за волосы, а когда я согнулась, принялась молотить кулачками по моей спине. Ох, больно!

Что? Я приподняла ранее висевшую вдоль тела руку, повела носком тапочки по полу.

Положение у меня было невыгодное, но и противница — не звезда ринга. Болезненный щипок за коленку заставил девицу взвизгнуть и рефлекторно отскочить. Мой кулак полетел вдогонку, впечатываясь в солнечное сплетение. Слабо, но дыхание я ей сбила. Оттолкнувшись от подлокотников, я встала и сразу же припечатала ножку в изящной туфельке к полу. Тапочки у меня были мягкие, но Виолу вряд ли били хоть когда-нибудь. Ей хватило и лёгкой боли, чтобы опешить. Моё же детство прошло там, где выяснение отношений кулаками считалось нормой. Я не говорю, что это правильно, но никогда не знаешь, какие навыки тебе пригодятся.