Книга Месть. Холодное блюдо любви, страница 78 – Екатерина Мордвинцева

— Обними, — сказала я.

Он обнял меня — осторожно, нежно, как хрупкую вещь, которую боится разбить.

Его руки были тёплыми. Живыми. Настоящими.

Я прижалась щекой к его груди и слушала, как бьётся его сердце.

Слабое. Больное. Обречённое.

Но живое.

— Не умирай, — прошептала я.

— Постараюсь, — ответил он.

Это была не ложь.

Это была надежда.

Самая опасная вещь в этом проклятом мире.

Тени пришли ночью.

Я не спала — в последнее время сон стал моим врагом, как и всё остальное в этом проклятом замке. Я лежала на кровати, смотрела в потолок и считала трещины. Семнадцать больших, сорок три маленьких. Я знала каждую из них. Могла нарисовать с закрытыми глазами. Могла рассказать историю каждой — как они появились, как росли, как ветшала старую штукатурку под натиском времени и сырости.

За окном выли волки.

Обычно их вой был далёким — от леса, от границы, оттуда, где кончалась власть человека и начиналась власть тьмы. Но сегодня он звучал ближе. Намного ближе. Я села на кровати, прислушалась.

Тишина.

Нет, не тишина. Волки замолчали — все разом, будто кто-то приказал им. Вместо их воя пришло другое — шорох. Тысячи маленьких лапок, скребущих по камню, по дереву, по стеклу. Шелест, похожий на шепот. На молитву. На проклятие.

Я встала.

Подошла к окну.

Внизу, во дворе, было темно — темнее, чем обычно. Луна спряталась за тучи, звёзды погасли. Даже факелы на стенах горели тускло, как будто кто-то высасывал из них жизнь.

А потом я увидела их.

Тени.

Они текли по стенам, по земле, по воздуху. Они были повсюду — чёрные, густые, живые. Они не имели формы — то вытягивались в длинные пальцы, то сжимались в тугие клубки, то распадались на тысячи мелких осколков, которые ползли, ползли, ползли к замку.

— Николас, — прошептала я.

И в этот момент дверь в мою спальню распахнулась.

Он стоял на пороге — в одной рубашке, босиком, с мечом в руке. Его лицо было бледным — бледнее обычного — а глаза горели той странной, нечеловеческой синевой, которую я видела только в моменты, когда проклятие брало над ним верх.

— Они пришли, — сказал он. — Иди за мной. Быстро.

— Кто? — спросила я, хотя знала ответ.

— Тени. Проклятие. Моргана. Не важно, как называть. Они хотят тебя.

— Зачем?

— Затем же, зачем и всегда — чтобы убить. Или сделать своей. Или просто поиграть. Проклятие не даёт отчёта в своих желаниях.

Он схватил меня за руку и потащил за собой.

Мы бежали по коридорам замка — я в ночной сорочке, босиком, с распущенными волосами, он — с мечом, бледный, сосредоточенный. Вокруг нас шептали тени — они были на стенах, на полу, на потолке. Они тянулись к нам, хватали за ноги, за волосы, за подол ночной рубашки, но Николас отмахивался от них мечом, и тени с визгом отступали.

— В подземелье! — крикнул он. — Там защита! Старая магия! Они не пройдут!

— Откуда ты знаешь? — крикнула я в ответ.

— Я знаю свой дом! — рявкнул он.

Мы вбежали в подземелье — то самое, куда он запрещал мне ходить. Теперь я понимала почему. Здесь было безопасно. Стены были покрыты рунами — теми самыми, что я видела в восточной башне. Они горели алым, отталкивая тьму, которая клубилась за порогом.

Николас захлопнул дверь.

— Стой здесь, — сказал он. — Не выходи. Что бы ни случилось — не выходи.

— А ты? — спросила я.

— Я должен защищать замок.