Книга Зеленоглазое проклятие, или Тьма ее побери!, страница 186 – Елена Княжина

— Ты должна кое-что понимать. Открой ушки и внимательно послушай, – велел так строго, что я на стуле выпрямилась.

— Я все понимаю, – закивала поспешно. – Это действие проклятия. Чары вожделения. Ректор мне объяснил, когда я его совсем достала.

— Чары, да… Но это были мои желания, – признался сдавленно. – Потаенные, усиленные, возведенные в манию. Номои.

— Яс-сно… – Кажется, я переспорила по красноте керрактскую каэру.

— Уж прости за такую откровенность. Это во-первых.

— Есть еще и во-вторых? – поперхнулась в ужасе. – Варх Всемогущий, помоги!

— Проклятие было крепким, мудреным. Прицепилось сразу на несколько крючков. Я и сейчас чувствую остаточный след, Эйвелин…

Я настороженно отодвинулась по стулу к самой спинке.

— Понятно…

— И если бы морок меня не отключил, сам бы я не остановился. И довел бы все до конца, – выдал, не отводя от меня глаз. Прибивая взглядом к спинке стула, чтобы и не думала сбежать от пугающей правды. – Судя по цвету щек, мы друг друга вполне понимаем, да?

— Вполне, – вздохнула послушно.

— Ты бы меня возненавидела. И я бы себя тоже.

— Если бы вы тогда не остановились в парке и не решили спасти незнакомую, нагрубившую вам девицу, этого вообще бы не случилось! – фыркнула в воздух. – В смысле, меня бы не случилось. В вашей жизни.

— Это дела не меняет.

— Тот, кто навел проклятие, был очень жесток. – Я поерзала на стуле. – Любого другого оно и вовсе убило бы. Я слышала, как это обсуждал Граймс со своей ассистенткой.

— Меня очень непросто убить, Эйвелин. Не факт, что вообще возможно. Тебе не стоило так волноваться. – Он протянул мне открытую ладонь, предлагая положить в нее свою. И я без особых размышлений сделала это. – Ума не приложу, зачем Финиусу понадобилось вешать чары вожделения. Проклятия одержимости он всегда обходил стороной, считая их грязной игрой.

— Так, может, это был не он? В смысле, не Мюблиум? – Сжала его ослабшие пальцы.

— У меня проскользнула вчера такая мысль. Плетение было странным, – согласился Рэдхэйвен.

— Вдруг кто-то решил вас отвлечь от чего-то поважнее? – Я пересела к нему на кушетку, фамильярно сдвинув мастера с края на середину. – И вплел добавочную нить в наведенное профессором проклятие?

— Сообразительная девочка. Сразу видно – лучший теоретик на курсе.

— Давно вам об этом толкую, – хмыкнула, любуясь забавными мимическими морщинками, собравшимися вокруг его глаз.

— У меня есть еще в-третьих, – заявил самодовольно он, едва я попыталась высвободить руку и встать с его койки. Очень уж необдуманно я на нее переместилась.

— Я вас сейчас собственноручно задушу…

Пальцы я выпутала и с кушетки встала, но в дверях послушно застряла.

— Меня очень волнует один момент, – коварно протянул мой жених-рабовладелец. – Почему вы не закричали сразу, едва я вошел в вашу спальню? Зачем вообще меня впустили посреди ночи?

Закусив до боли губу, я спиной толкнула дверь и выскочила в коридор. На этот вопрос я была пока не готова отвечать. Ни ему, ни себе.

Сплетня о том, что королевского мастера среди ночи обнаружили в моей спальне – в изможденном, бессознательном состоянии, – разлетелась по академии довольно быстро. К вечеру она приобрела сто оттенков идиотизма, потому как каждый рассказчик добавлял к ней новые детали.

К примеру, я слышала версию, в которой сама накинула на Рэдхэйвена чары вожделения и хитростью заманила к себе в кровать. Там, понятное дело, я же его и довела до изможденного, бессознательного состояния. Коварная Эв Ламберт, похитительница мастеров проклятий!