Книга Секреты и печати. Нарисуй мне судьбу, страница 10 – Ирина Ваганова

— Я вам, конечно, верю, только мой отец не терпит чужих людей в доме. Он будет категорически возражать. — Я уверенной рукой засунула документы назойливой женщины ей в ридикюль и, обойдя прилавок, отгородилась таким образом от посетительницы: — Если вы желаете посмотреть картины, милости прошу. Другие вопросы я обсуждать не расположена.

— Как же, госпожа! — возмутилась Жульена Грис. — Эдак дела не делаются! Заявка от вас была? Была! Объявление давали? Давали!

— Ничего мы не давали.

— Не вы, значит, папаша ваш. Извольте его позвать!

— Не изволю! — окончательно рассердилась я. — Объяснила же! Господин Леви не желает нанимать слуг, мы сами следим за домом, делаем покупки, готовим и…

Пришлось оборвать свою фразу на самом пике. Дверь в подвал открылась, хмурый отец вышел в салон и, даже не взглянув на меня, жестом пригласил толстуху Жульену следовать за ним. Он, действительно, решил нанять на работу чужого человека? Что же такое должно было произойти? Я уже собиралась бежать следом, уж очень хотелось разобраться в ситуации, события вышли за пределы накатанной колеи, и у меня складывалось впечатление, что нас несёт куда-то не туда! Однако бежать за отцом и странной кухаркой я не могла, пришёл новый посетитель. Увидев безусого юношу, я немного растерялась. Неужели такой молодой человек всерьёз заинтересовался искусством? По виду это был если не школьник, то студент, причём только-только поступивший в академию. Я встретила его улыбкой и поинтересовалась, могу ли я ему чем-то помочь.

— Да-да, госпожа, — умоляюще сложил руки юноша, — у моей матушки сегодня день рождения. Я знаю, что она мечтает повесить картину в своей спальне и любоваться ею.

— Вы хотите сделать ей подарок?

На сердце у меня стало тепло-тепло. Оно и понятно, я не помнила своей матери и очень страдала из-за этого. Чувство, с которым юноша говорил, вызвало эмоциональный отклик в моей душе.

— Это жизненно необходимый подарок! — воскликнул молодой клиент. Видите ли, моя матушка нездорова. Ей трудно ходить. Выбраться на улицу и даже просто передвигаться по дому она может только с моей помощью. Теперь, когда я уезжаю учиться в академию…

— Она останется одна? — испуганно спросила я.

— Нет, ещё есть тётушка, но ей трудно выводить больную сестру, поэтому было бы здорово повесить напротив кровати картину, чтобы матушка могла ей любоваться. Только я стеснён в средствах. Найдётся ли у вас что-то маленькое, недорогое?

Я покачала головой:

— Дело совсем не в размерах. А далеко ли вы живёте?

— Рядом, — юноша махнул рукой, указывая направление, — на соседней улице. Дом рядом с городской библиотекой. Знаете?

— Конечно. Предлагаю поступить таким образом. — Я вытащила из-под прилавка свой блокнот и передала парнишке грифель. — Запишите здесь имя своей матушки. Я дам картину ей на время. Через неделю принесу другую и заменю. Потом новую. Получится, что больная будет любоваться то пейзажем, то натюрмортом, то жанровой сценкой. Такой вариант годится?

— Это очень, очень годится! Я даже не думал, что так можно! Только я заплачу хотя бы немного. За аренду картин.

— Не возражаю, — засмеялась я, чувствуя приятную радость от того, что мне удалось подарить незнакомому человеку хоть небольшое облегчение в его болезни.