Книга Секреты и печати. Нарисуй мне судьбу, страница 82 – Ирина Ваганова

— А я в таком настроении всегда хочу рисовать.

— Что ж, — граф отвлёкся от созерцания и обнял меня крепче, пряча от студёного ветра. — Это место мне кажется очень удачным. Строители набережной как будто специально для художников сделали эти выступы.

— Да, тут неплохо, но… — я указала вправо. — Там, кажется, порт. Хотелось бы прогуляться до него. Для картины мне нужен корабль.

— Пойдёмте, — согласился спутник. — Только сначала предлагаю купить что-нибудь вон там, и подкрепить силы. К сожалению, кафе ещё не открылись, зато есть лоточники.

Мы взяли по большому куску пирога и по пакетику с орешками. Жуя на ходу, продолжили путь по набережной, медленно приближаясь к видневшемуся вдалеке порту. Я хорошо помнила описание картины, заказанной Эжени — там должен быть накрываемый огромной волной парусник.

Тедион Конни

Прогулка по набережной под руку с Маэлисой подарила мне настолько приподнятое настроение, что я уже не помнил, когда так радовался в последний раз. Море — почти спокойное, бирюзовое у берега и тёмно-синее вдалеке, восхищало мою спутницу, дарило ей вдохновение. Мне с большим трудом удалось уговорить художницу отложить работу назавтра. Хотя, пожалуй, лукавлю. Я, действуя в собственных интересах, проявлял виртуозное красноречие, убеждая девушку, что сначала ей нужно напитаться впечатлениями, а уже потом переносить их на холст, а она не спорила, слушала меня с благодарностью и удивительным блеском в глазах. Такой бывает у всех, кто увидел море впервые или после долгого перерыва.

Мне довольно долго пришлось жить в Транцельвале, прогулки по берегу стали там привычными, даже необходимыми. Однако южные воды — это другое. Сэльрон я посетил впервые, и меня удивила мощь и грандиозность, которая чувствовалась даже в заливе. Совсем другое впечатление оставляло радостное, можно сказать, легкомысленное море Транца. Справедливости ради, нужно заметить, что и там случались хмурые дни, когда разыгрывался шторм, и сердитые волны выбрасывали на берег космы водорослей. Непогода там не особенно огорчала, скорее дарила возможность провести время в уютных ресторанах или посетить оперу, которой славился Транцельваль.

По просьбе Маэлисы мы добрели до небольшого порта, где на рейде стояли рыбацкие шхуны и одна изящная бригантина. Художница, оставив мою руку, подошла к самой кромке воды — здесь отсутствовало ограждение — и, встав на мокрый валун, впилась взглядом в корабль, будто запечатывая в памяти его очертания и цвета. Я не стал мешать девушке, сам залюбовался её сосредоточенным лицом.

В гостиницу возвращались, когда солнце начало присаживаться на крыши домов и намекало на приближающиеся сумерки. Поскольку мы забрели довольно далеко, я нанял извозчика. Мы довольно быстро и с комфортом доехали до отеля. В пути я поинтересовался у леди, не утомила ли её прогулка.

— Да, — с улыбкой качнула головой Маэлиса, — ноги с непривычки гудят. Но это ничего! Впечатления стоят куда больших неудобств.

— Предлагаю вам завтра выспаться как следует. Я постараюсь как можно быстрее завершить свои дела, и мы снова пойдём на набережную.

— Не стоит вам обо мне так беспокоиться, — возразила леди. — Я прямо сейчас всё подготовлю, а завтра с первыми лучами отправлюсь рисовать.

— Но... В таком случае... — начал я, прикидывая, смогу ли отложить визит на кладбище.