Книга Второй шанс на рассвете, страница 37 – Сова Люськина

— Силу, — наконец произнес он.

— Думаешь, они согласятся? — спросил Альтек, не скрывая тревоги.

— Никто еще не устоял, — ухмыльнулся Эмерс. — Тем более нам надо понять, как жить с этим проклятьем. Жить, а не влачить существование в страхе.

Все закивали, соглашаясь со своим новым предводителем. В их глазах появилась надежда. Они верили в него, видели в нем силу, способную вывести их из тьмы.

— Теперь понятно, почему Крисан держал тебя всегда подле себя, — Ринет улыбнулся. — Все считали тебя трусом, прячущимся за его спиной, но у тебя холодный рассудок, и ты просто хочешь жить в мире. Ты силен! Силен не мечом, а мудростью.

— Приходится, когда надо собрать воедино разбитое, — тихо ответил Эмерс.

— За Эмерса! — дружно подхватили все.

Голоса звучали громко и уверенно, словно клятва верности.

После совета Эмерс направился к месту захоронения. Луна безмолвно наблюдала за ним. Душа рвалась наружу, наполненная болью и скорбью, когда он подошел к еще неутрамбованной земле и огромному жертвенному камню.

— Элая, — прошептал он, склоняясь над могилой.

Перед глазами всплыл ее образ. Улыбающаяся, жизнерадостная девушка, полная надежд. Теперь от нее остался лишь прах и неутихающая боль в его сердце. Он сел.

Ноги подкосились, и он опустился на землю, спиной прислонившись к холодному камню.

— Прости... — слова вырывались прерывисто. — Что не уберег... Что позволил темным речам овладеть твоим разумом... Что не нашел сил сказать тебе правду о Крисане, когда еще было время...

Горло сжал спазм, но он продолжил, стиснув зубы:

— Прости мою глупость... Мою слабость... Мою слепоту…

Ветер усилился, где-то вдали завыл волк, и этот звук странным образом слился с его мукой. Луна, сжалившись, скрылась за облаком, даря ему миг уединения с болью.

— Я люблю тебя… — твердо сказал он. Поднявшись на дрожащие ноги, он раз коснулся ладонью холодной земли. — Спи спокойно, моя луна.

Эмерс поднял глаза и увидел, как в желобе камня чернела запекшаяся кровь. Кровь той, которую он любил больше жизни. Ярость, словно дикий зверь, вырвалась из клетки сдерживаемых чувств, овладела им целиком, затмив разум.

Пальцы побелели от напряжения. Он, сосредотачиваясь, призывал ту силу, что дремала в глубине существа. Камень, медленно и неохотно повинуясь его воле, поднялся в воздух.

Эмерс засмеялся в бессильной ярости. Из носа хлынула кровь, окрашивая подбородок багровым. Но он не обращал на это внимания. Вся его концентрация, вся его ненависть были направлены на этот проклятый валун, ставший орудием убийства. Он продолжал сжимать, чувствуя, как камень трещит и ломается под неумолимым давлением. От валуна посыпалась пыль, мелкие осколки разлетались во все стороны.

Внутри клокотало безумие. Он не чувствовал боли, не чувствовал усталости. Только всепоглощающую злость, жаждущую выплеснуться, уничтожить все на своем пути. Когда от камня осталась лишь горстка песка, развеянная ветром, Эмерс обессилено опустился на колени. Вот она сила, которой наградила его Элая. Сила, способная разрушать горы. Но способна ли она исцелить его разбитое сердце? Больше он никогда не приходил на могилу.

Эмерс шел уже казалось вечность, ноги гудели от усталости, но он не смел остановиться. За спиной крались последователи. Лишь когда первые признаки рассвета замаячили на горизонте, он скомандовал привал. Укрытие нашлось в глубине леса, под сенью переплетенных ветвей. С ловкостью, отточенной долгими годами, они соорудили шалаши из веток и листьев, стремясь защититься от наступающего дня.