Книга Проклятие Золотого города, страница 15 – Тай Хоу

— Вкусно? – спросил Юнь Шэнли, лениво подперев подбородок рукой и с любопытством наблюдая, как тот ест.

— Да. Ты тоже попробуй, – ответил Яо Линь, протягивая ему пирожное в ответ.

— Нет, не люблю сладкое. Но я очень рад, что оно пришлось тебе по вкусу.

Яо Линь отпил немного воды, а затем, взглянув на собеседника с усталым прищуром, усмехнулся:

— Что за глупости?

Юнь Шэнли всегда говорил то, что думал, не особо размышляя о подтексте сказанного и не вкладывая иных смыслов в свои речи. Разве можно было понять его заботу как-то неправильно?

Поначалу Юнь Шэнли, движимый лишь жаждой справедливости и желанием проявить себя, и не думал о том, что будет хоть немного переживать о чужом здоровье да пытаться передать хозяину постоялого двора лекарства через своих подчиненных. Когда Юнь Шэнли посадил Яо Линя в тюремную камеру, он чувствовал лишь превосходство, власть над другим человеком и немного удовлетворения. После же, когда их противостояние разгорелось, как маленький огонь на ветру, когда они сцепились не хуже дворовых собак и вываляли друг друга в грязи арены, стало совсем не до смеха. А еще позже, когда Юнь Шэнли опустился до откровенного шантажа в попытке заручиться помощью Яо Линя в деле с борделем, когда он устроил сцену в «Доме Пионов», желая защитить хозяина двора, и когда они обменялись ударами у реки…

Он не знал, что и думать, потому что все пришло к тому, к чему пришло: глава Ведомства, который редко заботился о ком-то, помимо самого себя, лично пришел на постоялый двор, чтобы убедиться, что Яо Линь в порядке, и даже отстоял эту чертову очередь, чтобы принести пирожные в подарок…

Чтобы отвлечься от своих мыслей, Юнь Шэнли решил сменить тему разговора и вынул из внутреннего кармана сложенный вдвое лист бумаги, развернув его. Брови Яо Линя изогнулись в удивлении.

— Кстати, посмотри, что у меня есть. – Яо Линь потянулся вперед, желая забрать бумагу, но Юнь Шэнли поднял руку вверх, очевидно хвастаясь своим ростом.

— Ну и что там? – нетерпеливо спросил Яо Линь.

— Документ о принадлежности публичному дому.

Когда девушка входила в бордель, у хозяйки всегда оставалась такая бумага, подтверждающая, что несчастная отныне является собственностью ее заведения. Когда же ее выкупали, этот документ отдавали в руки новому хозяину. Так как Яо Линь хоть и для дела, но все же был продан в публичный дом, у него тоже имелась такая договорная расписка. И чтобы не возникло лишних трудностей, Юнь Шэнли решил забрать этот документ у хозяйки, даже если Яо Линь находился в борделе под другим именем.

— Можешь оставить эту бумагу себе.

Юнь Шэнли удивленно заморгал. Такая памятная вещь, стоящая много денег, должна принадлежать ее хозяину.

— То есть, раз расписка останется у меня, я могу сказать, что ты принадлежишь Ведомству наказаний? – в шутку спросил Юнь Шэнли. И на мгновение задумался: такой проницательный человек, как Яо Линь, был бы отличной кандидатурой для его Ведомства. Его голову давно уже не покидала мысль о том, что хозяин постоялого двора стал бы отличным помощником, уж получше соленой рыбы Чжи Ханя. Но вряд ли тот согласится с его-то упрямством.

Яо Линь скептически приподнял бровь и с едва заметным раздражением ответил:

— Я принадлежу лишь себе, а вам, глава Юнь, лучше бы навестить лекаря да развеять туман в голове, а то несете всякую чушь.