Книга Хроники Ведомства наказаний, страница 71 – Тай Хоу

Новички являлись расходным материалом, или, как их называли на арене, «мясом». Юнь Шэнли стал одним из них. Некоторые бойцы, работающие на арену несколько лет, даже не смотрели на него. Это было небольшим плюсом. Пока он не привлекает к себе внимания – все в порядке.

Его мысли прервал окрик Гончего:

— Эй, ты! Давай не стой столбом, иди тренируйся! Живо!

Юнь Шэнли, стиснув зубы и сдерживая недовольство, поднялся, следуя за Гончим. Здесь он не глава Ведомства и не сын верховного цензора, ему придется быть начеку. В этом логове хищников, готовых вцепиться друг другу в глотку ради выживания, он был одиноким волком, и, если кто-то раскроет его истинную личность, ему придется иметь дело со всеми этими головорезами.

Бойцы арены не знали ни комфорта, ни покоя. Некоторые могли спокойно уходить домой и отдыхать там, но не у всех был свой уголок за пределами арены, поэтому большинство были вынуждены жить здесь, среди всех остальных. Каждому из бойцов выделялось крохотное местечко – деревянная жесткая койка со старым матрасом, от которого остались одни только клочья соломы. И все это в узких, похожих на клетки комнатах без окон, под землей, где единственным источником света служили маленькие лампы, покрытые копотью и пахнущие гарью. И бойцы продолжали выживать в этом мраке, проводя ночи в изнуряющем ожидании нового дня, который приносил лишь кровь и боль.

Воздух, тяжелый от смеси запахов пота, железа и затхлости, был пропитан еще и слабым ароматом дешевых лекарств, которыми бойцы мазали свои раны, полученные на арене. По понятным причинам помещения никогда не проветривались, и застоявшаяся вонь, казалось, въедалась даже в кожу. Питание здесь напоминало скудный военный паек: миска риса, кусок дешевого мяса, иногда – разбавленное вино, чтобы заглушить боль. Вот и все, что поддерживало их силы.

Юнь Шэнли, решивший втереться в доверие к бойцам, впервые оказался в таком месте, где обитатели напоминали скорее мертвецов, чем людей. Он пытался привыкнуть, заставлял себя влиться в их быт, терпел такие же лишения. В первый день, сидя на краю своей узкой койки и чувствуя, как холод пробирает до костей, он с легкой тревогой наблюдал горящие и кровожадные глаза других мужчин, готовых порвать его на кусочки.

Но для Юнь Шэнли все это не имело значения. Самой главной причиной продолжать этот спектакль была информация, ради которой он терпел лишения, боль, неудобства и продолжал общаться с людьми здесь, – знал, что, для того чтобы завоевать их доверие, он должен стать похожим на них.

Поэтому с утра до ночи он ходил на те же тренировки, что и остальные. Бойцы, надзиратели и даже, казалось, стены арены следили за ним круглые сутки.

Та сама проверка, о которой говорил Гончий.

И хотя в первые дни он думал, что нахождение здесь окажется невыносимым, все вышло немного иначе. Бойцы, как выяснилось, были не такими уж бездушными уродами, какими могли показаться. Да, они начали знакомство с попыток запугивания – но для них это был привычный способ общения, потому что в такой жестокой среде по-другому просто не могло получиться. И запугивание, по сути, стало своего рода еще одной проверкой на выносливость. Но Юнь Шэнли, даже осознав это, продолжал отвечать холодно и немногословно.