Книга Главный герой становится Злодеем, страница 33 – Ли Лит

— Кто напал? — растерянно оглядывая разрушенный сад, Хуа Линь обратилась к ученику.

Помедлив, Ли Гаошуан тихо проговорил:

— Ученики.

Глаза Хуа Линь расширились. В голове — не пропускающий вакуум. Пока мозг собирал картину воедино, глаза зацепились за белую фигуру на верхней ступени беседки.

— Син Юй, — Хуа Линь бросилась к шиди.

— Хуа-цзе, — тихо отозвался он, подняв голову к ней.

Больше слова не имели значения. На дне зелёных глазах плескалось губительное солёное море. Моргнув, Син Юй устремил взгляд вперёд.

— Как ты себя чувствуешь? — предать голосу жизни он не старался.

— Это они, да? — Хуа Линь сжала кулаки. — Толпа учеников.

Невоспитанные бестолочи. Перед глазами, как в знак издевательства, предстали лица учеников. Это точно они.

— Они думали, здесь можно практиковаться и… — голос Син Юя дрогнул.

— Они практиковали цингун и новые заклинания, — Ли Гаошуан не решался подойти близко и стоял за спиной Хуа Линь. Та поставила руки на поясницу и вскинула голову к небу, мелко мотнув ею.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вот же… — осеклась. Чёрные глаза впились в чёрные, изломанные деревья. Яблоня, груша, слива — теперь они выглядели одинаково. Призраки прошлого. Изломанные ветки лежали вокруг трёх чёрных стволов. Их потушили недавно.

Судорожный выдох потонул в раскате приближающегося грома.

— Думаю, уже ничего не исправить, — прошептал Син Юй.

Хуа Линь шагнула к деревьям. Воспоминания влагой накрыли глаза. Обугленные предметы, связывающие с прошлым, с домом. Обесчестить бесценное — высшее преступление.

Судорожный выдох сорвался с дрогнувших губ. Беззлобная зависть к Син Юю превращалась с каждым вдохом в личную боль и ненависть. В своём случае сама разрешила, сама отдала огню единственное, связывающее с прошлым — одежду, наблюдала, как яркие языки голодными псами поглощали частичку прошлой жизни. Отпустила, обрубила тонкую нить с той жизнью и по-доброму завидовала Син Юю, который имел живое, по-своему, воспоминание о доме. Грусти он не испытывал, смотря на деревья, которые посадили дорогие сердцу люди. Воспоминания согревали, Син Юй говорил. Он хранил и в памяти, и перед глазами моменты, как вместе с мамой садил яблоню, как наблюдал за сестрой, что садила грушу, как вместе с учителем Лу посадил слабый саженец сливы, выросший в раскидистое дерево.

— Уже всё, — Хуа Линь с трудом услышала шёпот Син Юя. Злость иглами разбирала внутренности.

— Нет, — с дрожащих губ ни звука не сорвалось. — Не может быть.

Должен быть способ спасти их. Должен же быть…

— Поздно, — в этот раз Син Юй произнёс слово, что слышал раньше, до того, как потерял важного человека.

— Я сейчас, — Хуа Линь бросилась назад. Не видела, не слышала никого по пути, да и попадались ли кто. Влетела во двор Юньцзянь и скрылась в дальней комнате. Нужное нашлось в шкафу под забитыми полками стеллажа. Схватила и вернулась в сад, где Син Юй не сдвинулся с места, а Ли Гаошуан неспешно убирал разрушения.

— Вернулась? — Син Юй растерянно посмотрел на Хуа Линь. — Что это?

— Лента небес, роса и амулет.

Глаза Син Юя широко распахнулись при виде бледно-голубой, почти белой короткой ленты, прозрачного кувшина, заполненного на половину кристально чистой жидкостью.

— Это же…

— Учитель передал их мне, — Хуа Линь поставила кувшин на ступень, на которой сидел Син Юй. — Сейчас исправим.